Застенец - Дмитрий Билик

скромной, всего на три стойла, кормовой комнатки, где хранился дневной рацион, небольшого пространства для лечения лошадок и сложенных в углу инструментов. Стойла засыпаны опилками, чтобы не поднималась пыль. А днем кьярда можно выводить гулять на двор. Все это, само собой, рассказал Миша Хромой. Мне оставалось лишь кивать.

– А теперь давай, Вашблагородие, расседлывать будем твоего красавца.

– Так я не знаю как.

– Ничего мудреного. Надобно встать у левого бока. Вот эти вот пряжки подпруг расстегнуть. Нет, не эти. Вот так, правильно, теперь опускай подпруги вниз…

Я послушно выполнял указания Миши Хромого, вспоминая известную пословицу в нашем мире. Про бабу и порося. Можно подумать, у меня и без того было до фига свободного времени и денег. Но нет, пожалуйста, возьми кьярда, кушай счастье полными ложками.

– Не бойсся, человек, прорвемсся, – услышал я голос в голове, который заставил невольно вздрогнуть.

А следом я увидел повернутую морду кьярда и его хитрый змеиный взгляд.

1. Княгининская улица в нашем мире занимает улицы Детскую и Беринга, соединяясь между Малым и Средним проспектами Васильевского острова.

Глава 23

Возвращение на следующий день в лицей можно было сравнить с триумфом римского императора. Что, признаться, оказалось немного неожиданно. Я привык, что после долгих прогулов, даже по уважительной причине, ты весело и незатейливо получаешь по шапке. А тут… Простолюдины хлопали по плечам, да и некоторые высокородные благодушно кивали мне. Причину смогли объяснить только друзья, когда мы расселись на основах форм и созданий заклинаний.

– Ты же вожака Слепцов убил, – торопливо шептал мне Илья, то и дело оглядываясь. Непонятно, чего он боялся, собственных слов или возможного появления тварей Разломов прямо тут.

– Ну, на нем не было написано, что он вожак, просто чуть крупнее оказался, чем остальные. Да и со мной жандармы были.

– Да весь город уже гудит, как ты сначала одного, потом второго, третьего, – подхватил Протопопов, – а когда драгуна из летучего отряда убили, ты вскочил на его кьярда и давай всех подряд рубить.

– Чего? – полезли у меня глаза на лоб.

– Я им говорила, что надо довольно скептически относиться к этой «Юдоли», – прохладно вставила Елизавета Павловна.

– К чему? – не понял я.

– Ну, газета такая есть. Там всякую чепуху пишут большими буквами, а через пару недель на последней странице опровержение размещают. Рабочая схема.

– Но ведь про тебя все верно написали? – с надеждой спросил Макар.

– Да чушь все. Основную работу там сделали приставленные ко мне жандармы. Я лишь немного помог. Ну, и так получилось, что кьярда спас. Он теперь вроде мне принадлежит.

– Епатий коловрат! – восхитился Протопопов.

– Макар, – тут же заметила Лиза. – Можно хоть немного держать себя в руках?

– Это я еще держу, – признался Макар.

– Ты потом нам обязательно про кьярда все расскажешь, – сказал мне Илья, – а пока и мы похвастаемся. Пока ты там город спасал, здесь тоже никто не прохлаждался. Лиза, давай.

Девушка пробежала пальцами по воздуху, словно виртуоз-пианист, а после вложила в форму силу и направила заклинание на тетрадь Макара. Секунда, и все написанное на раскрытой странице исчезло. Неплохо. Чистый лист, заклинание седьмого ранга. Меня удивило, с какой легкостью Лиза его сотворила. Макара удивило другое.

– Какого черта?! Почему все заклинания надо отрабатывать на мне и моих вещах? – возмутился Протопопов. – Мне опять конспект переписывать. Елизавета Пална, ты же знаешь, как я писать не люблю.

– Как и читать, работать и вообще чем-нибудь заниматься. У тебя только кушать хорошо получается.

– Дементьева, Протопопов, встаньте, пожалуйста – громко произнес Степан Борисович.

Вообще, Изюмов, именно такая фамилия была у преподавателя, представлялся мне не таким уж и плохим учителем. Не старый, но и не молодой (хотя черт знает, сколько ему на самом деле лет) худой, немного сутулый, чуть занудный, ну, и разве что не сильно преуспевший в магическом деле.

Поговаривали, что он дальше шестого ранга не шагнул. Как было на самом деле, нам, конечно, никто не говорил, но большинство уроков, связанных именно с магией вел он. Как представил его сам Зейфарт на первом уроке, один из лучших преподавателей. Меня удивляло хотя бы то, что он находился в чине титулярного советника. Если говорить по-русски, то Изюмов был равен главному жандарму-ротмистру, который меня теперь охранял.

– О чем таком интересном вы там разговариваете? Может, и с нами поделитесь?

Я закатил глаза. Миры разные, а учителя одни и те же. Надеюсь, про голову, которую Протопопов дома забыл разговоров не будет.

– Мы с Елизаветой Павловной как раз обсуждали магические формы и эти… всякие заклинания, – не очень умело соврал Макар.

– Замечательно, тогда расскажите, пожалуйста, каким образом можно нарушить сотворение заклинания неприятеля?

– Э… – обвел взглядом класс Протопопов в качестве подсказки.

– Вы, Дементьева, думаю, тоже нам вряд ли что-то про это расскажите? – посмотрел он на Лизу.

Девушка покраснела, и опустила голову.

– Садитесь, и слушайте, пожалуйста, внимательно. Может быть когда-нибудь это спасет вам жизнь. Нарушить сотворение заклинания можно, если вложить в чужую форму достаточно своей силы. Однако способны на этой лишь опытные маги. Да и действовать придется очень быстро.

Я поднял руку.

– Да, Ирмер-Куликов.

– Скажите, Степан Борисович, какой в этом смысл, если большинство из сидящих здесь никогда магами не станет?

– Кроме вас, конечно, – усмехнулся Изюмов. – Вы ведь уже стали героем всех светских хроник.

– И все-таки, ответьте, Ваше Благородие.

– Проявление дара процесс сакральный, который нельзя пытаться контролировать, – ответил Изюмов. – Вы бы знали об этом, если бы являлись членом нашего славного общества с рождения. Дар должен проявить себя сам.

– И что же будет, если мага подтолкнуть к проявлению? Разве дар станет слабее?

– Я слышал эти слова уже однажды. Поверьте, ничем хорошим для мага они не закончились. Его дар истончился, а ученики…

Он хотел договорить еще что-то, но тут в дверь постучали и в класс заглянул наш любимый фельдфебель.

– Добрый день, Ваше Благородие, – кивнул он Изюмову. – Его Высокопревосходительство к себе Ирмера-Куликова требует.

– Хорошо, Николай, идите, – сказал мне Степан Борисович. – А на досуге почитайте о Тульском эксперименте. И все поймете сами.

Его Высокопревосходительство в нашем лицее был только один, по фамилии Зейфарт. И я даже примерно понимал, о чем директор хочет поговорить.

– Николай, – встретил меня Зейфарт с улыбкой, как старого доброго приятеля. – Проходите, присаживайтесь. Наслышен о ваших подвигах.

– Добрый день, Ваше Высокопревосходительство, надеюсь, не из газет?

– Нет, у меня есть свои источники информации, – улыбнулся директор. – Более надежные. Значит, обзавелись кьярдом?

– На свою беду, – признался я.

– Но меня интересует другой момент. Тот