Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Да, без деталей, — сказала Гэй. — Он же мне сказал, чтобы я погостила тут пару дней. То есть… Ты думаешь, что с ним все хорошо?

— Я уверен, что он объявится через несколько дней, — кивнул Винни, вполне уверенно. — Ну или мы узнаем точно.

— А ты пока останешься у нас, — не терпящим возражений голосом проговорила Роуз.

Вспомнила про флакон, который спрятала на кухне, и содрогнулась. Она ведь поняла, что Гэй собирается убить себя. И как католичка знала, что это самый страшный грех из тех, на которые может пойти человек. Ей вбили это в голову с самого детства.

— Пойдемте ужинать, я разогрею, — сказала она, поднимаясь.

Гэй посмотрела на Винни, потом на нее, кивнула и тоже встала. Слова Винни вселили в ее сердце надежду. А теперь ей даже стало стыдно, что она могла подумать, что кто-то мог убить ее Чарли. Он ведь такой сильный и такой умный.

Нет. Он определенно не мог умереть.

Глава 18

Я спрятался в той же самой квартире на Хестер-стрит, где сидел после покушения в больнице. С тех пор уже прошло полгода, но Лански продолжал исправно платить за аренду, а ключ все так же хранился у вдовы по фамилии Скалетта.

На самом деле она немного изменилась: появились новые книжки, судя по всему, их Винни принес, когда Гэй и Роуз прятались тут во время войны, которую позже назовут Кастелламмарской, а пока не называли никак. Несколько женских романов: «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт, «Пробуждение» Кейт Шопен и «В доме веселья» Эдит Уортон. Гэй любила читать, вот и, подозреваю, занималась этим, когда ей нечем было заняться.

Нашлась и пара забытых платьев, судя по покрою, принадлежали они моей жене — Роуз одевалась гораздо более закрыто.

Я же сидел тут уже второй день и толком не знал, чем заняться. Уже успел съесть всю еду, которую принес с собой. Выпил вина, бутылка которого лежала тут с тех пор, как женщины тут укрывались. Попытался читать эти книжки, но не смог — не в моем вкусе совершенно.

Вчера вечером по радио передали новость о моей смерти. О том, что бизнесмен с предположительными криминальными связями Чарльз Лучано был убит… Полиция подтвердила. Значит, Фрэнк сделал все, как надо. Долго эта маскировка не продержится, потому что нет самого главного — трупа. На легавого, который сделал подтверждение, начнут давить, инициируют служебную проверку в конечном итоге, но не уволят. Просто выставится дураком, скажет, что перепутал. А за деньги, которые дал ему Костелло, а это наверняка очень крупная сумма, притвориться дурачком вообще не стыдно.

С утра мне позвонил Костелло и сказал, что скоро будет. Я поднялся и, как смог, приготовился к их приходу: почистил зубы зубным порошком, принял душ, зачесал волосы и надел костюм. Хотелось, если честно, еще побриться, но было нечем — бритвы тут не было.

Так что оставалось только ждать. Вот я и сидел ждал.

Наконец в дверь постучали. Я поднялся, двинулся ко входу и спросил:

— Кто?

— Это мы, Чарли, — ответил знакомый голос.

Я снял цепочку, а потом открыл дверь, потянув створку на себя. И увидел на пороге Костелло и Лански — я сказал, чтобы они пришли вдвоем. Это, в общем-то, то, чего я и ожидал.

— Джентльмены, — поздоровался я и сдвинулся чуть в сторону.

Парни вошли, и я тут же запер за ними дверь. Все вместе мы прошли в гостиную, и я уселся на диван, повернулся. Лански тут же сунул мне в руки бумажный пакет, содержимое которого было горячим. Я открыл — запахло одуряюще вкусно. Хотя ничего особенного там не было, просто хот-дог, но я был очень голоден, ведь в последний раз ел вчера.

Мне пришлось сделать усилие над собой для того, чтобы отложить еду в сторону. Пока что я есть не собирался. Позже, после того, как переговорим, и когда они уйдут. Разговаривать, пережевывая что-то, я не собирался, потому что у меня против этого появилось четкое предубеждение. Из-за Массерии — он-то вечно что-то жрал.

— Бонанно вышел на связь? — задал я первый вопрос, который волновал меня сильнее всего.

Если нет, то сидение тут не имеет вообще никакого смысла. Наоборот совсем — надо собирать людей и готовить крупномасштабную операцию. Ехать штурмовать офис Маранцано на Парк-авеню. А мне этого не хотелось, я все же надеялся провернуть наше дело тихо. И у меня есть план для этого.

— Связался, — кивнул Фрэнк, и я почувствовал облегчение в душе. Все-таки решился, значит, избавиться от своего босса. Не предать — предательством я бы это не назвал, все-таки служить сумасшедшему старику очень мало кто решится.

— И что сказал? — спросил я.

— Сказал, что Маранцано очень недоволен по поводу того, что Рейна и Мангано ушли. Сэл опять стал нести какую-то высокопарную чушь про Цезаря, а потом отправил его прочь. Фабиано сказал, что после этого он вызвал к себе Фиоре.

— Значит, Джо отодвинули… — констатировал я факт.

— Да, — кивнул Костелло. — И он этим очень недоволен. Это нам на руку даже.

— Есть еще кое-что, — проговорил Лански. — Вчера пытались убить Профачи. Расстрелять на выходе из дома.

Я чуть усмехнулся. Да, Маранцано взялся за дело основательно, похоже он действительно решил поглотить все пять Семей. Подавится, мать его, слишком много людей, и это просто невозможно.

— И? — задал я вопрос.

— Он ушел. Убил одного из нападавших, а потом вернулся в дом, сбежал по пожарному выходу. Теперь тоже прячется.

— Он молодец, — кивнул я, почувствовав облегчение. Профачи был моим союзником, и если его все-таки убрали бы, то в Семье у него мог взять власть кто-нибудь не такой сговорчивый. И тогда ситуация усложнилась бы. — На связь не выходил?

— Нет, — покачал головой Фрэнк. — Прячется. В любом случае, долго тянуть нельзя, — сказал Костелло. — Информация о том, что ты на самом деле жив, просочится наружу. У Маранцано тоже есть свои люди в полиции, и эти люди могут посетить морг и увидеть, что никакого твоего трупа там нет.

— Это понятно.

Я выдохнул и откинулся на спинку дивана. Снова посмотрел на бумажный пакет, но отодвинул мысли о голоде в