В дивизионе - Алексей Дягилев

миномёты. А немцы всерьёз напугались, в воздухе засвистели снаряды и мины. Вот теперь точно — пора. Тем более гаубичники наконец-то проснулись, разрывы тяжёлых фугасок забухали где-то в районе дзота или цели №78. Даю команду.

— Отход! — и сменив позицию, занимаю место в самой крайней ячейке слева, послав сигнал «полдер» корректировщикам. Теперь только наблюдаю, уже в перископ «Разведчик». Высовываться над бруствером чревато, пули и осколки снарядов свистят над головой только в путь. Пулемёт не моя забота, унесут.

— Все отошли, камандир. — Трогает меня за рукав Джафаров.

— А пехота? — интересуюсь на всякий случай.

— В первую очередь убежал, я крайний.

— Отходи, я за тобой. — Не отрываюсь я от окуляра, пытаясь понять, смылись ли зачинщики. В ложбинке их нет, значит должны свалить, двигаясь противолодочным зигзагом в противоположную от нас сторону.

Пора и мне, нечего тут высиживать, я не пингвин. Поэтому под свист мин и разрывы снарядов, отхожу на основные позиции опорного пункта и запуливаю зелёную ракету в луну. Пускай лучше четыре орудия по немецким канонирам гвоздят, чем одно по обычной пехоте, шутцам и без того достаётся на орехи.

Глава 14

До конца апреля я можно сказать промаялся дурью, налаживая взаимодействие и связи как в своём дивизионе с батарейцами, так и с пехотой в двух стрелковых полках и даже с соседями из 106-й стрелковой дивизии на левом фланге. Тем более вода из балки вскоре ушла, и можно было ходить к ним не замочив ног, по самые колокольчики. Вода-то ушла, но выяснилась одна не совсем приятная тенденция, по дну балки Копани проходила полевая дорога. Не проспект, конечно, да и грязновато на ней, но через две недели майское солнце просушит всё окончательно, а семнадцатого мая немцы ударят и обойдут по этой трассе узлы сопротивления на переднем крае. Да, дорожка проходит через деревню Фёдоровка которую обороняет 7-я рота, оборудуя там опорный пункт, но это уже в тылу первого стрелкового батальона. Ситуация, которую нужно как-то решать, и желательно минно-взрывным способом. Колючая проволока и МЗП тут не помогут.

Все проблемы со старшиной так же сами собой разрешились. В один прекрасный день за ним приехали на чёрном воронке оперативники из особого отдела дивизии. Ну, я же предупреждал его, чтобы перестал воровать. Ну кто ему доктор. Так что попал старшина под указ семь восемь и военный трибунал намазал ему лоб зелёнкой по совокупности воинских преступлений (воровство, изнасилование КРС, измена Родине).

Сам я пребывал не в самом хорошем настроении, и с каждым днём мрачнел всё больше и больше. Не потому, что старшине лоб зелёнкой намазали, а так как ни на йоту не приблизился к своей цели. У немцев, которые собирались наступать, оборона была и то лучше устроена. Даже хрен с ними, с этими окопами траншеями и прочим блиндажами и дзотами. В дивизии почти нет противотанковых пушек. Пусть даже сорокапяток, но всё-таки это орудие, и оно может не только по танкам стрелять. Любые пулемёты, бронеавтомобили, бронетранспортёры, самоходные зенитки и другая техника по плечу этим небольшим пушкам. А их всего восемь, все, что остались в противотанковом дивизионе после зимнего наступления и мартовских боёв в обороне. В полках своих сорокапяток нет, только приданные. Полковушек осталось две-три на стрелковый полк, и только с миномётами стало более-менее ровно, ими батальоны пополнили, да и миномётный дивизион тоже. Хотя только 82-х миллиметровыми. Стодвадцатых миномётов осталось всего семь. В полках совсем нет станковых пулемётов, одни ручные и ситуация эта не выправляется с момента сформирования части. В дивизии всего пятьдесят процентов штата, причём основная нехватка личного состава в стрелковых батальонах.

В то же время, лучшее противотанковое средство, это всё-таки наши 76-мм дивизионки. Эта пушка подобьёт бронебойным снарядом любой немецкий танк с максимальной дистанции, главное попасть. Противотанковые ружья эффективны только с минимальной дистанции, это по танкам, зато с броне и другой техникой 14,5-мм патрон справляется хорошо, даже если это обычный Б-32, а не БС-41 с сердечником из карбида вольфрама. Есть ещё собаки истребители танков. Сидят вместе с проводниками в окопах на переднем крае. С одной стороны хорошо, собачки заодно несут службу боевого охранения в ночное время, — а с другой? Будет ли эффект от их применения? Особенно после жестокой бомбёжки и артобстрела. Тем более о наличии четвероногих «камикадзе» фрицы не только догадываются, но и хорошо знают, перебежчики о них доложили в первую очередь, так что необходимые меры наверняка примут. Если отвести взводы СИТ в тыл перед самым началом немецкого наступления, а на передок выдвинуть бронебойки, тогда какой-то эффект выйдет. Собачек же можно будет использовать и в глубине обороны, определившись с танкоопасными направлениями и организовав засады вдоль дорог. Нашу дивизию сомнут в любом случае. У немцев против неё будут наступать четыре дивизии (14-я танковая, 60-я моторизованная, 100-я пехотная и 1-я горно-стрелковая). Так что нерушимой стены не получится. Но дать бой, уничтожить как можно больше зольдат противника, даже ценой собственной жизни — придётся.

В таком невесёлом настроении я и прибывал. Пока меня не вызвали в штаб дивизиона и не поставили очередную задачу. Приближались первомайские праздники, и начальство задумало организовать маёвку. Пикник с выездом на природу, шашлыками, песнями и танцами, а также неизменным праздничным салютом в завершении мероприятия. На природу выедем я со своим отделением разведки, а салют организуют пушки и гаубицы дивизиона. Но это всё лирика. А мне приказали проверить наличие старых целей и обнаружить новые в нашей зоне ответственности, которые после всех уточнений, артиллерия накроет огнём. Поэтому, получив приказ, я сразу приступил к его выполнению.

Разогнав половину отделения на наблюдательные посты засекать цели, продолжаю развивать кипучую деятельность. С собой беру Джафарова и Баранова, а до кучи трофейный МГ, станок к нему, оптику и трошки патронов. Ростов на хозяйстве, для связи и постройки небольшого укрепрайона вокруг нашего убежища. Начали окапываться без отрыва от производства. Вода ушла, тенденции изменились, и теперь наш блиндаж не просто «дом поросёнка», а дом поросёнка который должен быть крепостью и прикрытием с левого фланга.

Веду свою группу к высоте 154,4, начнём с правого фланга нашей зоны ответственности, и продолжим смещаться влево. Хотя цели и разведаны заранее, вот только до сих пор не уничтожены, командование действует по принципу — экономика должна быть экономной, вот и экономичат. Но на сей раз кто-то на самом верху дал отмашку, так что постараюсь