Минометчики - Алексей Дягилев

— Мины, оно конечно можно. Но таких дурачков, как Васька, и в пехоте до дури, ходят, блудят по лесу, не могут окоп найти. Так что на тех минах своих потеряем больше, чем немцев.

— А чё сразу Васька, — огрызается молодой, правда, не отрываясь от наблюдения, и не оборачиваясь в нашу сторону.

— А не ты ли намедни, пошёл посрать и заблудился.

— Ну, чего ты сразу, Митрич? И вовсе не срать я ходил.

— Ещё расскажи, что ты за грибами пошёл.

— Не за грибами, за шишками. Они ярко горят, и места немного занимают. Костерок можно прямо в окопе развести и кипятка в котелке согреть.

— А лучше самовар, так что задумка с шишками толковая. — Вставляю я свои пять копеек.

— Самовар, это хорошо, — размечтался Митрич, — да и задумка толковая. А вот задумщик подкачал, в трёх соснах заблудился.

— А пехоты то много на передке? — Пытаюсь я направить разговор в нужное русло.

— До немецкого наступления тут целая рота оборонялась, а теперь взвод. Да и те, также как мы посменно дежурят, так что человек пятнадцать — двадцать на полкилометра фронта здесь есть.

— И все с винтовками. Нормальная такая оборона. Стальная. А главнокомандующий этого взвода где?

— Почему все, ещё и дегтярь имеется. А командир там, — показывает рукой направление Митрич, — в тылу, шагов двести от просеки.

— Нормально. А лейтенантов вы куда послали?

— Куда спрашивали, туда и послали.

— А про что спрашивали?

— Где пехоту найти.

— Ну, ты им и показал. Ясно всё. Найдут, пехоту-то?

— День всё-таки, так что должны, — пожимает плечами Митрич.

— А, ладно. — Махнул я рукой. — Хоть засветло передний край разведают. Махра-то командиров не подстрелит?

— Мы же не подстрелили. Пароль вы правильный назвали, так что опознают.

— Так, где говоришь, мне командира пехотного взвода найти? — Задаю я правильный, не допускающий никаких трактований вопрос.

— Идёшь шагов двести по просеке, увидишь тропинку слева, поворачиваешь и уже по ней выйдешь к блиндажам. Там спросишь, — где сержанта Кургачёва найти?

— Мишку?

— Его. А ты откуда нашего Михайлу знаешь?

— С октября в дивизии воюю, и до Пучково с полком не драпал, а всё по речке.

— Ну, если с октября, — почему-то закашлялся и покраснел Митрич, — тогда понятно.

— Ну, ладно мужики, счастливо оставаться, вечером свидимся. Если летёхи будут спрашивать сержанта Доможирова, подскажете, где искать. — Выбираюсь из просторного окопа, и иду по левой стороне просеки на юго-восток.

Глава 32

Когда блиндаж с командиром взвода нашли вываленные в снегу, и матерящиеся «господа офицеры», я уже всё что мне было нужно, узнал у своего старого знакомого — сержанта Кургачёва. Так что перед приходом лейтенантов, мы просто пили кипяток с сахаром и трепались за жизнь. Освободив место у печурки товарищам командирам (как потом выяснилось, некоторые сверхбдительные пехотинцы заставили их полежать в снегу, а потом «взяли в плен»), возвращаюсь на батарею, чтобы подготовить взвод к вечернему «променаду». А то уже три часа дня, а идти три километра, и всё лесом. Да ещё и дорогу надо выбрать так, чтобы прошла лошадь с санями, желательно не на виду у противника.

Если бы не потери, то эту разведку, можно было назвать удачной. Расположение переднего края неприятеля выяснили. Несколько пулемётов миномётным огнём подавили. Также узнали, что в Ерюхино не меньше роты противника, ну и вскрыли его систему огня. Только вот досталось это дорогой ценой. Отряд потерял убитыми шесть человек, ранеными четверых, ну и пропали без вести пятеро, куда же без них.

На следующую ночь в разведку отправили усиленную роту слева от Слизнево, в направлении Деденёво. Но рота заблудилась, и не смогла переправиться через Нару. Зато обнаружили миномётную батарею в семистах метрах южнее Покровки, и блиндажи немцев на высоте 152,1. Из прибывшего пополнения, при батальонах были сформированы третьи роты, хотя батальонов в полку так и осталось всего два, зато удалось уплотнить боевые порядки, и выдвинуть резервы во второй эшелон. Противник ведёт себя пассивно, иногда открывает редкий миномётный огонь по переднему краю обороны полка. Махра укрепляет свои позиции, получив взбучку от командования, а также занимается боевой подготовкой. Новая метла по-новому метёт, так что полковник Беззубов старается, пиная командование полков и сапёров, да и сами командиры знают все косяки и огрехи своих оборонительных рубежей, хотя и готовятся к наступлению.

Тринадцатого числа настала наша очередь пройти санобработку, мин всё равно в наличии не было, и мы повзводно, оставив в расположении только караул, отправились в Могутово. Там сохранилось несколько бань, да и медсанбат находился в деревне. Банно-прачечные отряды «мыльный пузырь», как их называли солдаты, должны были создать немного позднее, поэтому борьбу с паразитами организовали на базе санбата. Паразиты это вши, которые одолевали нашу, да и немецкую армию, в течение всей войны. Окопная жизнь и окопная вошь, это практически синонимы, но мне немного повезло, в том смысле, что я недавно вернулся в роту после лечения, и целую неделю чувствовал себя комфортно (не чесался и не тёрся спиной о деревья). А потом началось. Всё-таки спали все рядышком на одних нарах, и вши довольно быстро нашли себе новую жертву. Старых своих хозяев они тоже при этом не оставили в покое, так что с паразитами как и с фрицами, воевал весь личный состав нашей минроты, и пока до победы было ещё далеко.

Сразу после завтрака, ушёл второй взвод, а через два часа, следом за ним и наш первый. Когда спустя полтора часа пришли в деревню, санобработка там шла уже полным ходом. Для нашей минроты выделили одно из подворий, в амбаре которого и расположился наш взвод. Там же перед нами находились и бойцы второго взвода, ожидающие своей очереди. С нашим приходом, оставшиеся, как раз приступили к «водным процедурам». Во дворе рядом с баней, стояли четыре двухсотлитровые бочки из-под ГСМ, и под каждой такой бочкой был разведён костёр, внутрь наливалось три-четыре ведра воды, а сверху находилась сетчатая крышка. Вот на эту-то крышку, и складывали обмундирование для прожарки или пропарки. Бойцы скидывали с себя всю форму, включая валенки, и в одном нательном белье, прямо босиком бежали в баньку, там соответственно избавлялись от остатков одежды и мылись. После «помойки», одевали чистое бельё, пропаренные валенки,