Противотанкист. Книга 2 - Алексей Дягилев

самый напряжённый момент боя. Возглавил нештатный взвод замполит, и бойцы, вооружившись гранатами, начали контратаку, отбивая позиции «взад», как поёт товарищ Расторгуев. За каждый изгиб траншеи сначала летела граната, а потом окопная метла с темпом стрельбы почти тысяча выстрелов в минуту, зачищала окоп от супостата. Красноармейцы действовали парами, взаимно прикрывая друг друга, и меняясь по мере израсходования боекомплекта, или в связи с потерями личного состава. Не ожидавшие такой наглости немцы, растерялись и отошли за насыпь железной дороги, ну а получив возможность вести огонь, мы уже придержали резервы противника, стреляя осколочными гранатами, прямо по мосту, да и снайпера с пулемётчиками помогли. Так что и эту атаку мы отбили. От роты, правда, осталось чуть больше взвода, ну а самым боеспособным подразделением, был наш противотанковый взвод.

Изумились немцы не только от нашей контратаки, а ещё и потому, что с востока подошёл уже наш бронепоезд и, остановившись в километре от моста, начал обстрел. Ближе подойти было нельзя, пути были разрушены недавней бомбёжкой, но четыре 76-мм пушки, стреляющие с такой дистанции, не есть гуд, а высаженный десант, явился ещё и дополнительной соломинкой, переломившей хребты немецким зольдатам, да и не только хребты. Сначала очистили от фрицев левый, а потом и правый берег реки. Но это уже с помощью лома, кувалды, и других идиоматических выражений, когда подошёл один из полков 243-й стрелковой дивизии. Помощь лома и кувалды потребовалась для починки железнодорожных путей, а когда наш бронепоезд, — «гремя огнём, сверкая блеском стали…» — ворвался на мост, возглавляя атаку пехоты. То, какие уж там выражения и словосочетания использовали красноармейцы, за грохотом орудий и пулемётов, было не разобрать. Противник, не приняв боя и бросив свой раздолбанный танковоз, скрылся в неизвестном направлении, а наш бронепоезд, забрав десант, помчался вперёд на запад.

Мы уже практически не принимали участия в этом «веселье», а зачистив от недобитков нашу высотку, стали искать и собирать в одном месте, своих погибших. Больше всех, потери были в третьем взводе, его практически не стало. Выжили только четверо автоматчиков, которых ротный забрал в свой резерв, ну и раненые в первых атаках красноармейцы, отправленные в тыл, перед последним боем. Помогли нам в этом неприятном, но нужном деле, красноармейцы из 243-й, обживающие наши, теперь уже бывшие окопы. До наступления сумерек, захватив наводчиков, мы успели сходить и посмотреть, что это за зверей мы уконтрапупили.

— Это «французы» — сказал Ванька, показывая на танки. — Видите, у них углы зализаны и силуэт высокий. Немецкие, они более приплюснуты, да и броня у них под прямым углом сварена. — Ага, — размышляю я, — судя по всему, лучший французский танк, «Somua S35», то-то у нас первый снаряд в рикошет ушёл. Видимо в башню попал, а там хоть в лоб, хоть по «затылку», однобуйственно не пробить. Хорошо, что вторым в борт угодили, да ещё и в люк, остальными уже добили. А Мишка вообще своему всю жо… корму издырявил, а он даже не загорелся, так что полазить мы по нему успели. Немцы либо напугались грохота, либо осколки попавшего и пробившего борт снаряда, ранили кого-то из экипажа. Только вот люк в правом борту был открыт, и в танке никого не осталось.

— Повезло нам, что немцы дуриком на мост попёрли, если бы танки своим ходом пошли, да ещё с обратной от наших пушек стороны насыпи, не успела бы подмога, некому бы уже помогать было. — Рассуждаю я вслух.

— Но мы же их подбили, и даже если бы своим ходом пошли, тоже бы уничтожили. — Возражает мне взводный.

— Может мы, а может и они нас, — поддерживает меня Мишка, — тут мы их из засады взяли, а если бы они по нам стрелять начали, — неизвестно, чья бы взяла?

— Вы мне эти пораженческие разговоры бросьте. Нечего личный состав пугать. Хватит экскурсий, пошли обратно. Задорин, где ты там? — Почему-то рассердился Иван. Кешка где-то потерялся, а вот танк «ожил», не сам танк, конечно, а его башня, которая начала вращаться, а потом и пушка задвигалась. Я уже потянулся за гранатой, когда из люка на башне высунулась ухмыляющаяся харя Иннокентия, а потом до пояса вылез и он сам.

— А орудие-то исправно. Может, пальнём? Товарищ лейтенант. Тут и снарядов много, да и патронов полно. — Спрашивает он.

— Я тебе пальну! Быстро вылезай оттуда!

— Понял, вылажу уже. — Задора выбирается из башни, но зацепившись ногой, неуклюже падает. Хорошо хоть не на землю, а на длинную корму танка.

— Не ушибся, Кеша? — сквозь прорывающийся наружу смех, спрашиваю я.

— Да нет, тут кто-то соломки подстелил, наверное знал, что я упаду.

Когда мы все отсмеялись, то всё-таки завершили «экскурсию» на мажорной ноте, пополнив боезапас к трофейному оружию и прихватив парочку запасных стволов к пулемёту. Своим падением Иннокентий разрядил обстановку, и мы наконец-то скинули то нервное напряжение, которое накопилось во время боя. И хоть смех был чуть ли не истерическим, но нас всех отпустило и стало гораздо легче. Вернувшись на позиции, ужинаем и, выставив часового на входе в блиндаж, отбиваемся.

Подняли нас часа в два ночи, как говорится, поднять подняли, а разбудить забыли, так что пришлось разбуживаться самому, сходив на речку и ополоснув морду лица. Октябрьская «тёплая» водичка своё дело сделала, так что минут через десять я был готов к труду и обороне. Пришёл приказ, передать свои позиции подразделению 243-й стрелковой и вернуться в полк. Все бывшие позиции нашего батальона, были уже давно заняты 910-м стрелковым полком, так что готовимся к маршу. Нам предстояло пройти больше сорока километров, поэтому особо не торопимся, затемно всё равно не успеем. Идти придётся днём, ещё и весь гужевой транспорт отправили с ранеными на разъезд Паникля, и он ещё не вернулся. Хотя особо везти было нечего, боеприпасов осталось на пять минут боя, но как-то по мелочи насобиралось. Трофеи тоже никто не отменял, тем более большая их часть была нашей законной добычей, и на ней были отметины от наших снарядов. Мои «охламоны», с подачи Иннокентия, намалевали на стволе орудия силуэт танка, и уже думали, как изобразить бронепоезд, но с этим я их обломал, отправив спать, но по траншеям бойцы пошарили и кое-что всё равно нарыли.

Нам артиллеристам было полегче, передки с лошадьми у нас остались, снарядов было с гулькин клюв,