Мечников. Том 7. Расцвет медицины - Игорь Алмазов

история. Ещё было бы свободное время, чтобы разобраться со всем и сразу! Уже сегодня мне нужно начать подготовку к производству новых аппаратов.

На этот раз я решил сделать упор на инструменты. Препаратов мы уже и так изобрели довольно много. Новые может производить Сеченов, пока находится в Хопёрске. У него есть доступ к Уни-грибам, а между нами заключён договор о сотрудничестве. Причём мы его возобновили сразу после моего возрождения.

Более того, Щеблетов больше с нами не в доле. Таков был уговор. В ближайшее время он вернёт мои патенты. А восстанавливать договор с ним я, разумеется, не стану. Пусть он и помогал нам раньше, но предательство прощать я не собираюсь.

Пусть теперь работает со своими новыми партнёрами, которые хотели обманом заполучить мои деньги. Рано или поздно они и его самого обманут. Это — вопрос времени.

Я вернулся в академию, подготовил ещё несколько заданий для своей группы. Их нужно держать в тонусе, иначе весь мой план провалится. А сразу после этого я нагрянул в мастерскую Светланы Бронниковой.

У меня на её кружок были большие планы.

— Алексей Александрович! А я уж думала, что вы не вернётесь! — улыбнулась она. — О вас столько слухов ходило по академии. Говорят даже, что вас судить пытались.

— Ничего у них не вышло, — уклончиво ответил я. — Возвращаемся к прежнему режиму работы. И зашёл я к вам, как вы уже поняли, не просто так.

— А что вы хотели? — с огнём в глазах спросила она. — Желаете ещё позаниматься со студентами?

— Не совсем, — покачал головой я. — У меня к вам есть предложение. Мне требуется новый завод, чтобы производить свои инструменты, однако цены на предприятия в Саратове слишком велики. С Хопёрском, как вы понимаете, не сравнить. Если прямо сейчас я приобрету такой завод, у меня не останется денег на сырьё и материалы для моих аппаратов. Именно поэтому я хочу предложить вам развернуть первые ступени производства прямо здесь.

— Здесь⁈ Вы серьёзно? — удивилась она. — Но вы же понимаете, что должного опыта нет ни у меня, ни у студентов. Боюсь, мы можем с этим не справиться.

— Всё в порядке, я уже вызвал одного помощника из Хопёрска. Мастера электрических кристаллов. Думаю, вы уже слышали фамилию Захарова?

— Тот самый мастер, который помог вам создать электрокардиограф⁈ — чуть ли не перешла на визг Бронникова. — И он тоже будет здесь? Боги… Да что же вы собираетесь создать? Ещё один электрический препарат?

— Можно сказать и так, — кивнул я. — Сейчас у меня в планах два проекта. Один предельно простой. С ним легко справятся даже самые отстающие студенты. Речь идёт о капельнице. Вот, взгляните…

Я достал из сумки заранее заготовленную схему и показал Бронниковой, показав, что потребуется от неё и её студентов.

— Что это за трубка такая? Для чего она? — принялась расспрашивать она. — Дайте отгадаю, это — что-то вроде вашего эндоскопа, да? А куда её на этот раз придётся засовывать?

— Нет, это — совсем другой аппарат, — ответил я. — Его суть в длительном дозированном поступлении лекарственного препарата в кровь человека. Тут всё просто, смотрите. Нам понадобится трубка, несколько элементов, которые смогут пережимать её, чтобы регулировать скорость введения препарата. И две иглы. Одна, тонкая — для вены, и вторая, толстая — для прокалывания пробки, отделяющей систему капельницы от препарата.

— Выглядит действительно просто… — закивала Светлана. — Думаю, мы со студентами сможем это организовать. Но, естественно, только под вашим строгим контролем. Хотелось бы посмотреть для начала, как вы делаете это сами.

— Разумеется, я так и планировал, — ответил я. — Кстати, я ведь не собираюсь использовать студентов как бесплатную рабочую силу. Насколько мне известно, ваш кружок подразумевает прибавку к итоговым баллам, которые получают учащиеся в конце года. И эти баллы влияют на то, какой в конечном итоге выйдет диплом.

— Да, всё верно. Именно так это и работает.

— В таком случае мы можем отблагодарить студентов за помощь повышенным количеством баллов. А особенно способных наймём в качестве лаборантов. Я сам буду платить им. С оформлением документации мне поможет мой финансовый советник из Хопёрска. У него с этим проблем точно не возникнет.

Тем более Синицына я уже не видел очень давно. Хорошо бы с ним повидаться. Заодно узнаю, как действует на него налтрексон.

— Алексей Александрович, с капельницей всё понятно, — заключила Бронникова. — Но вы вроде упомянули, что у вас есть ещё один проект, для которого вы и вызываете Захарова. Что вы собираетесь делать, если не секрет? Пожалуйста, расскажите! Я же уснуть не смогу, пока не узнаю.

План на этот раз у меня до ужаса амбициозный. Но это — единственный способ обогнать Павлова. Когда я создам то, что задумал, никто из современных лекарей меня опередить уже не сможет.

И да простит меня тот, в честь кого назвали этот аппарат в прошлом, но я собираюсь снова воспользоваться его именем. В каком-то смысле так будет честно.

— Я собираюсь создать рентген-аппарат, — заявил я. — Сложную структуру, которая будет просвечивать организм насквозь. Мы сможем видеть, что происходит внутри человека, не прибегая к вскрытию.

Бронникова долго молчала, пытаясь переварить услышанное. А потом и вовсе чуть не потеряла сознание, когда до неё дошло, что же я задумал.

Однако завершить нашу беседу нам так и не дали. В мастерскую вбежал Николай Широков с криками:

— Господин Мечников! Вас там ожидают какие-то важные люди! Они говорят, что не могут больше вас ждать. И… Кажется, они намерены сюда ворваться, если вы сами не выйдете к ним навстречу.

О-о… Отлично. Широков — наивная душа. Кажется, даже в такой ситуации он не до конца понимает, во что мы влипли. Видимо, это проигравшая сторона, которая до сих пор не смирилась с моей победой на заседании ордена.

Рисковать Бронниковой и студентами я не могу. Придётся выйти туда в одиночку.

— Да-да, точно! — воскликнул я. — Совсем забыл, что договорился с этими людьми о встрече. Светлана Георгиевна, мы с вами закончим наш разговор чуть позже. Пока что мне надо отлучиться.

Разумеется, это была ложь. Ложь во благо. Неизвестно, насколько агрессивно настроены эти люди. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за моей грызни с другими аристократами.

Как только я распахнул