Гость из будущего. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

меня и Олега Видова встретил невысокий улыбчивый лысый мужчина.

— Значит вы — студенты ВГИКа? — спросил он, проведя нас через вертушку. — А кто из вас тогда режиссёр Ян Нахамчук?

— Я, — я поднял правую руку как школьник в классе. — Работаю на «Ленфильме» под началом Ильи Киселёва и учусь во ВГИКе на режиссёрских курсах.

— Ясненько, — хохотнул мужчина и, остановившись в широком и просторном коридоре, спросил, — как там Ильюха?

— Строгий, но справедливый, — кивнул я, подтянув тяжеленную сумку с киноплёнкой, которая постоянно скатывалась с левого плеча.

Эта спортивная сумка в данный момент весила ни много ни мало — 33 кг. И я уже буквально мечтал её куда-нибудь приткнуть. А вот всё остальное: гитару, маракасы, две мужские широкополые шляпы и магнитофон марки «Philips EL3586» нёс с собой Олег. Можно сказать, мой товарищ Видов вышагивал налегке.

— Что у тебя там? — вдруг забеспокоился друг детства Ильи Киселёва, ткнув пальцем в спортивную сумку.

— Подарок, — удивился я. — Новый ленфильмовский детектив для Галины Леонидовны и товарища Леонида Ильича Брежнева. Кстати, товарищ Брежнев большой любитель детективов и боевиков.

— Хороший хоть фильмец? — опять весло заулыбался АПНовец.

— Высший сорт, — прокряхтел я, снова поддёрнув сумку.

— Запомните парни, школьная дружба — это святое, — нравоучительно сообщил он нам и повёл дальше по коридору в столовую, откуда уже слышалась музыка и заливистый смех. — Пройдёт время, сами в этом убедитесь. Для друга ничего не жаль. Сам погибай, а товарища выручай! Ха-ха-ха.

И вдруг нам дорогу преградил крупный и широкоплечий мужчина в сером летнем плаще. Он быстро вынул из кармана корочки сотрудника КГБ и скороговоркой спросил:

— Кто такие? Куда направляетесь? С какой целью?

— Вот у ребят есть музыкальное поздравление, — замямлил наш провожатый.

— Мне ничего об этом неизвестно, — прорычал кагэбэшник. — Поэтому повторяю вопрос: куда направляетесь и с какой целью?

— Всё нормально, — заблеял друг детства Ильи Николаевича. — Я сотрудник агентства, а ребят я не знаю. Я их первый раз в жизни вижу. Просто шёл мимо них.

На этих словах наш провожатый, показав удостоверение, проследовал дальше в сторону столовой, а мы так и остались стоять напротив широкоплечего мужика в сером летнем плаще. И я непроизвольно мысленно пропел:

Первая любовь,звонкие года,

В лужах голубых — стекляшки льда.

Не повторяется, не повторяется,

Не повторяется такое никогда!

Глава 19

— Кто такие? — спросил ещё один мужичок в сером летнем плаще.

Теперь меня и Олега Видова буравили взглядом двое почти что братьев близнецов. Только один был высокий, широкоплечий с минимумом интеллекта на лице. А второй хоть и имел спортивную фигуру, но подобным ростом и статью не выделялся, зато глубоко посаженные внимательные глаза выдавали в нём человека как минимум не глупого. «Если отвечать чётко быстро и по делу, то может быть и прорвёмся, — подумал я. — В конец концов мне с КГБ делить нечего. Они меня не трогали, вот и я их не трону».

— Я — режиссёр «Ленфильма» Ян Нахамчук, — протараторил я и протянул свои корочки второму невысокому товарищу из всесоюзно известной конторы. — Это мой товарищ — студент ВГИКа, Олег Видов. Это подарок Галине Леонидовне Брежневой и секретарю ЦК Леониду Ильичу Брежневу, большому любителю кино и особенно американских вестернов, — на этих словах я поставил тяжеленную сумку на пол, раскрыл замок и показал, словно на досмотре в таможне, коробки с киноплёнкой. — Это свеженький, новенький детектив. Драки, погони, перестрелки, хорошая музыка и красивые девушки.

— «Великолепная семёрка» отдыхает, — ляпнул Олег Видов, упомянув американский киношный хит, который они слямзили у Акиры Куросавы, пересняв «Семь самураев» на свой лад, перенеся действие на дикий запад.

— Так уж и отдыхает? — хохотнул квадратный здоровяк.

— Сеня, иди в зал, — шикнул на него невысокий коллега.

Здоровяк что-то недовольно и тихо пробурчал себе под нос, однако, развернувшись на 180 градусов, пошагал выполнять приказ старшего по группе.

— «Тайны следствия. Возвращение Святого Луки», — прочитал невысокий кагэбэшник, взяв в руки одну из коробок с фильмом. — Что-то такое наши парни из Ленинграда говорили, — пробормотал он. — Ладно, что вы хотите?

— Споём одну песню, поздравим от имени ВГИКа агентство печать «Новости», с которым у нас тесное деловое сотрудничество, — я вновь стал тарахтеть со скоростью пулемёта. — Вручим подарок Галине Леонидовне и растворимся в тумане, как мираж.

— Мираж — это хорошо, — улыбнулся кагэбэшник. — Считайте, что подарок уже вручён. Сумку и коробки с фильмом я изымаю. И даю вам на всё про всё — пять минут. Время пошло.

«Сука», — проворчал я про себя и, пихнув Видова в бок, поспешил в столовую, где вовсю шла гулянка сотрудников агентства.

— Вроде пока всё нормально, — шепнул Олег мне на ухо.

— Да какое там нормально? — проворчал я. — Если сейчас Галя не бросится в порыве страсти рвать наши заграничные рубашки, то плёнка с фильмом уедет прямиком в КГБ, где её буду мурыжить ни один месяц.

— Почему? — затупил мой товарищ.

— Потому что у КГБ есть свой начальник — Владимир Семичастный, — прошипел я, перед тем как войти в зал. — А Брежнев и его дочь — это всего-навсего персоны, которым предоставляются услуги по охране и безопасности.

— Слушай, а давай сразу «Девчонку-девчоночку» поставим? — предложил Видов, хитро подмигнув мне.

— Можно, — хохотнул я. — Но драть рубашку в клочья в этот раз будут на тебе. Я уже своё за искусство отстрадал. Но для начала давай порвём зал!

* * *

35-летняя Галина Брежнева, которую я сразу же разглядел среди отдыхающих сотрудников АПН, чем-то неуловимо походила на киноактрису Людмилу Нильскую, известную по ролям в «Государственной границе», в драме «Моонзунд» и ещё по нескольким десяткам актёрских работ, одной из которых будет и роль Галины Брежневой. Кстати, у неё был тот же овал лица, те же губы и тот же разрез глаз. Что касается фигуры, то здесь судить было сложно, ибо я не ту, не другую без платья, в одном купальнике, никогда не видел.

— Как кивну, нажмёшь клавишу «плей», — буркнул я бородатому звукорежиссёру, который прямо за пультом меланхолично пил кофе, подливая в него