Меч Тамерлана - Даниил Сергеевич Калинин

столь и много. Судя по лишь нескольким телам в стороне от дороги… Да, татары наверняка с легкостью их смели — и все же пусть ненадолго, но казаки ордынцев задержали. Ибо если ворог смог сконцентрировать крупный отряд лучников на переправе, то следовательно, к решающей схватке с казаками подошли основные силы татар… А вот летучие отряды степняков, относительно немногочисленные, самостоятельно через брод не прорвались.

Н-да, защитники брода подарили нам необходимое время — и мы сумели воспользоваться этим даром, ударив по ворогу на переправе прежде, чем татарский обоз целиком миновал Дон! Ордынских обозников мы напугали страшно: кто-то, забыв обо всем, ринулся прочь с брода — а кто-то наоборот, вцепился в постромки, пытаясь как можно скорее вытолкать из воды груженые телеги, заодно подталкивая их сзади… Но смелых лучников среди поганых не нашлось — те, кто попал под наш первый удар, даже не пытались отстреливаться.

Однако, когда мы уже вплотную приблизились к переправе, с западного берега вдруг ударили пушки! Серьезно! Каменные ядра врезались в борта следующих впереди ушкуев, успев повредить три судна разом… Но близость к броду и сам факт того, что Дон у места впадения в него Лебедянки относительно узок, позволил нам обойтись без лишних жертв. Татарам мы ответили из собственных бомбард и арбалетов — и спешно причалили к низкому, восточному берегу реки, принявшись сноровисто вытаскивать корабли на сушу…

Как бы то ни было, использование ордынцами артиллерии меня крепко впечатлило.

Сумей ворог тотчас организовать контратаку — хоть через реку, хоть с суши — нам пришлось бы очень туго. И это несмотря на тот факт, что мой отряд «морской пехоты» десантировался так четко и слаженно, словно не раз отрабатывал высадку на учениях! Покинув суда, стрельцы-ротники тотчас укрепили на подпорках ростовые щиты (и павезы, и червленые) — к тому же щедро рассыпав у выхода с брода горсти «железных рогулек». В то время как привычные к волоку ушкуйники уложили на землю брусья-волокуши, затащив на них наши корабли — и принялись спешно перемещать их от берега… Чтобы после, на расстояние полета болта до выхода с брода, начать замыкать струги в плотный круг! Замкнув же его, мои вои тотчас укрылись в импровизированном «гуляй-городе»… Надеясь хоть немного поднять высоту стен «крепости», мы навешали вдоль внешних бортов ушкуев запасные, специально взятые с собой в поход щиты. А стрельцы постарались закрепить павезы на подпорках промеж гребных скамей…

Мы успели. И к слову, такого еще никогда не было — и, наверное, уже никогда не будет. Ну, чтобы гуляй-город (он же вагенбург) строили из стругов и ушкуев! Хотя в общем все происходящее очень напоминает мне битву при Молодях…

Внезапность неожиданного для поганых удара вновь подарило нам время. И когда с западного берега через брод ударил крупный отряд всадников (наспех собранный, как видно, энергичным и деятельным командиром), татар еще на переправе встретил залп каменных ядер всех пяти бомбард… А затем и столь же дружный залп многочисленных арбалетчиков! Наконец, рассыпанный на берегу «чеснок» не позволил продвинуться вперед самым отчаянным храбреца и счастливчикам, избежавшим встречи с болтами…

Этого хватило, чтобы остановить атаку быстро одумавшихся ордынцев, ринувшихся по броду назад. А вот уже в спину им никто не стрелял — увы, запаса болтов мы уже никак не восполним.

Более того, как только болты кончатся, крепость падет… Если, конечно, мы не сумеем в перерывах между накатами степняков спешно спустить суда на воду! Впрочем, спуск кораблей наверняка попадет под обстрел татарских тюфенгов — да и задача у нас не выжить, а как можно дольше держаться в осаде, сковав ордынцев и выиграв великому князю время добраться до Коломны…

Хотя в качестве резервного варианта отступление по воде я по-прежнему держу в голове — и даже обсудил его и с Дмитрием Шуем, и с прочими ротниками. Воины не должны чувствовать себя совсем обреченными — а даже зыбкая надежда придаст им сил…

В любом случае, болтов у нас пока много. А самое главное — мы помешали ордынца переправить свои тюфенги через реку! Очевидно, к моменту нашего появления враг только подвез артиллерию к броду. Быть может, первые возы с пушками уже и вошли в Донские воды… Но, к моему вящему сожалению, телеги и прочий гужевой транспорт татар, бывший в момент удара ушкуйников на переправе, в основе своей перевернулся под напором взбесившихся от страха лошадей — и затонул вместе с содержимым. Часть же возов столкнули в реку сами татары — ну, чтобы трофеями нам не достались… Жаль, конечно, что мы не смогли захватить пусть даже пары тюфенгов — но покуда нам хватает и собственных пушек. Четыре обращены на восток, откуда подоспевшие сегодня татары пытаются вот уже в третий атаковать, еще одно орудие держит переправу под прицелом. Как и полсотни арбалетчиков, пристрелявших выход с брода… Конечно, ночью враг уже пытался скрытно переправиться через реку — но бдящие дозорные вовремя заметили опасность, и град болтов да картечи остановил рывок поганых! А теперь, днем, не имея связи, ордынцы даже не могут согласовать совместного удара — и в то время как основные силы степняков ринулись в очередной накат с востока, оставшийся на западном берегу отряд едва успел очухаться…

— А теперь все вместе!

Звонкий голос Алексея натянутой струной зазвенел над гуляй-городом, заглушив радостные улюлюканья ушкуйников, провожающих ордынцев отборными ругательствами — и опомнившись, повольники закричали вслед за дружинным, нестройным хором повторяя татарские слова:

— Туктамыш, нукерлар артына качма! Князьнен чакыруын кабул ит хэм анын белэн сугыш, мескен куркак! Синен Гаскэрен Ельца янында тар — маар ителде, озакламый син дэ улэчэксен, симез дунгыз!!!

Темник Едигей.

…- Прекрати прятаться за спинами нукеров, Тохтамыш! Прими вызов князя и сразись с ним, жалкий трус! Твое войско под Ельцом разбито — скоро сдохнешь и ты, жирная свинья!!!

Едигей невольно усмехнулся, заслышав ломанную речь урусов, полную издевок над ханом. Впрочем, ему все же пришлось прятать улыбку от разъяренного до белого каления Тохтамыша, выехавшего навстречу бегущим нукерам — и бешено закричавшего:

— Шелудивые псы! Жалкие, бесхребетные трусы! Вернитесь в бой и перебейте всех урусов!!! Их же меньше вашего, много меньше!!!

Покачав головой, темник направил коня вслед хану — а поравнявшись с ним, негромко, но веско бросил:

— Ты неправ.

Тохтамыш едва не зарычал от бешенства — после чего, обернувшись к Едигею и посмотрев на него налившимися от крови глазами, переспросил, зловеще так шипя:

— В чем