Эльфийский бык 2 - Карина Демина

Что-то он дальше еще говорил, такое от, случаю подходящее. Слова влетали в одно ухо и вылетали в другое.

— А ты что любишь? — шепотом спросил Иван. — Оперу или балет?

— Пряники… — Маруся ляпнула и устыдилась. — Извини, я как-то… ни там, ни там не бывала. Дикая, считай. Неокультуренная.

— Повезло.

— Почему?

— Потому что меня бабушка старательно окультуривала. Ни одной премьеры не пропустили. Ну, пока не подрос и не научился избегать влияния культуры на слабый эльфийский разум.

— Ага. Сбегал он, — подсказал Бер. — Хотя понять можно… мы как-то пошли… на балет. В общем, все танцуют, но ничего не понятно.

— В опере то же самое, только все поют.

— И ничего не понятно? — Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.

— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.

— Это значит, что будет ещё менее понятно, чем обычно, — пояснил Иван. — А если пишут, что в духе лучших традиций или около того, то в целом угадать, кто хороший, а кто плохой — получится.

— Знаете… — Таська перевела взгляд с одного на другого. — А казались такими воспитанными… цивилизованными…

— Не верьте, девушка, — раздался гулкий голос. — Все это притворство. Большинство мужчин до конца дней своих остаются в глубине души дикими. Ведагор. Волотов.

И руку протянул, которую Таська пожала. И Маруся пожала. А Бер почему-то насупился и запыхтел возмущенно.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовался он у Ведагора.

— Потом поговорим. Там, где тушенку оставлял… и я тебя не знаю. Ты не знаешь меня.

Бер нахмурился еще больше и кивнул.

— А вы, девушка, не замужем? — взгляд Ведагора… вот тяжелый, но не сказать, чтобы мертвый. Напротив такой… как у Сабурова.

Оценивающий. И лёгкая насмешка в нём тоже видится.

— Нет. А что?

— Да так… на перспективу…

И отошел прежде, чем к разговору присоединился Свириденко.

— Любопытные молодые люди… — донеслось до Маруси снисходительное. — И костюмы у них интересные. В духе эпохи…

— Молодежь, — отозвался Свириденко и человек, его не знающий, сказал бы, что произнес он это с легкой насмешкой и симпатией. — Им только дай повод общество эпатировать… порой совсем теряют границы…

— Это кто? — шёпотом спросила Таська.

— Братец, — Бер провожал пару взглядом. — Старшенький… что он тут делает, не понятно. Но раз приехал, то явно что-то не так.

— А тушенка?

— Тушенка? — взгляд Бера сделался мечтательным. — О… тушенка лишь бы где не растет.

Он хотел добавить что-то еще, но заметил приближающуюся Офелию. Та сморщила носик и поинтересовалась:

— А вы тут решили остаться?

Только теперь Маруся заметила, что зал опустел.

— Конечно, я бы и не против… но папенька расстроится. Он сюрприз приготовил… — и рученьки сцепила. Хищный взгляд её ненадолго задержался на Таське. — А ты стала еще толще… все же с твоими формами жрать надо поменьше.

— Ну, — Таську подобным было не пронять. — У меня формы хотя бы имеются…

— А из тебя эльфийская принцесса, как… эльфы бы со смеху подохли, если бы увидели.

— Вы ошибаетесь, — Иван взял Марусю под руку.

И главное, произнес это так, что у Маруси по спине холодок побежал.

И не только у неё.

— К вашему сведению, Первородные никогда не позволят себе смеяться над гостем, даже если этот гость им в высшей степени неприятен, — у Ивана даже голос сделался иным, отстраненным и равнодушным. — А что касается эльфийской принцессы, то как таковых принцесс у них нет, но в силу ряда юридических нюансов в данный момент госпожу Вельяминову можно отнести к членам главной ветви императорского дома…

Рот у Офелии открылся.

И закрылся.

— Посему, весьма надеюсь, что впредь вы, во избежание политических осложнений, воздержитесь от необдуманных высказываний… или действий.

На щеках Офелии полыхнул румянец. Яркий такой. Даже сквозь макияж пробило.

— К-конечно, — произнесла она с легкой запинкой. — Прошу прощения… вы меня неправильно поняли… но батюшка весьма надеется, что вы и дальше разделите… вечер… он сюрприз приготовил… и ждем лишь вас.

Иван посмотрел на неё с высоты собственного роста. И выражение лица у него было таким… таким… эльфийским, хотя сама Маруся вживую эльфов и не видела, но если б смотрели они, то вот так.

Безразлично.

С чувством полного своего превосходства над окружающими и полным осознанием собственного величия. Офелию вон проняло…

— Мы скоро, — Иван величественно кивнул. — Идите.

И Офелия, самое интересное, развернулась и ушла.

— Вань, — жалобно произнес Бер. — Ты это… прекращай…

— Что?

— Давить величием эльфийского империализма на умы жалких смертных.

— А… извините. Не люблю, когда хамят.

— Никто не любит, — согласилась Таська, глядя на Ивана с немалым интересом. И заметив его, Бер нахмурился и к себе Таську подвинул. Поближе. — Офелия уж точно не забудет. А что ты имел в виду?

— Да… так… ерунда, — Иван смутился. — Дело в том… что формально… с точки зрения эльфов… мы прилюдно выразили согласие вступить в брак. То есть заключили помолвку. Если перевести на человеческие обычаи.

— Эм…

— Наверное, надо было раньше сказать, да? — жалобно спросил Иван. — Я собирался, а потом как-то оно… то одно, то другое… и к слову не пришлось. Вот… и тебя это ни к чему не обязывает. Честно. Даже в Предвечном лесу намерения не всегда воплощаются… это скорее даже знак того, что ты рассматриваешь кого-то в качестве постоянного партнера… но можно и передумать… и никто не осудит.

— Марусь, — Таська хлопнула по спине. — Лицо сделай попроще, а то оно не очень ситуации соответствует. Ощущение такое, что тебя пучит.

— Меня не пучит! Я… я тут едва замуж не вышла!

— Так не вышла же, — возразила Таська. — Чего кипишить-то?

Действительно.

— Извини, пожалуйста… но я теперь думаю, возможно, это и к лучшему? С Предвечным лесом ссориться не рискнут… я бабушке фото отправлю… сделаем… чтоб свидетели были. И этого будет достаточно.

— Бабушке?

— Эльфийской, — вместо Ваньки ответил Бер. — У него есть эльфийская бабушка… из императорского дома… фото отправь. Пусть за внука порадуется…