Игорь Агафонов - Легионы - вперед!

Ого! Венанций насторожился. Странные какие разбойники! А если вспомнить, что такое оружие и доспехи редко водятся у грабителей на дорогах…

— Не понимаю, о чем ты говоришь, добрый человек, — промямлил Луций.

Вожак рывком поднял его и уставился ему прямо в глаза.

— Я тебе не «добрый человек», червь! И скоро ты в этом убедишься, если будешь продолжать сказки рассказывать. Ты — посланник Полемия и ехал в армию Красса. Ты вез ему какое-то сообщение. Какое?

— Я всего лишь торговец! Клянусь тебе именем Христовым! И про Красса, о котором ты толкуешь, слыхом не слыхивал никогда!

— Не слыхивал даже? Ну а это у тебя откуда, собачий помет?

Он ткнул тессерой в нос торговцу. Тот тяжело сопел, не говоря ни слова.

— Молчишь? Ничего, скоро заговоришь! Я умею развязывать языки!

Бросив несчастного торговца на землю и чувствительно пнув под ребра, вожак вернулся к остальным пленникам.

— Ну а вы что за птички? Напойте мне что-нибудь! Только не так, как этот старый козел. Не люблю сказки.

Пока Венанций соображал, что сказать, а Ливия гордо молчала, отвернувшись в сторону, Феликс взял переговоры в свои руки.

— Сначала я хотел бы узнать, кто ты такой? По какому праву вы схватили меня и моих спутников и почему держите здесь связанными?

— Ты что, сдурел, старик? Или ты такой смелый? Отвечай на вопрос, а не то познакомишься с Лаггом даже раньше, чем то отродье свиньи, — он мотнул головой в сторону Луция. — А Лагг очень любит пытать людей… Эй, Лагг!

От костра, где шестеро членов шайки с азартом рылись в мешках римлян, отделился высокий, но худющий тип с прыщавым лицом и неторопливо подошел к предводителю.

— Скажи-ка им, любишь пытать людей?

— Ага, — осклабился Лагг, демонстрируя гнилые зубы. — Страсть как люблю! Можно мне с этой кошечки начать, а Сигерик?

Вожак резко развернулся и врезал ему кулаком в живот, Лагг аж пополам сложился, хватая ртом воздух.

— Я говорил не называть меня по имени, скотина?! Говорил?!

— Го… говорил, — пытаясь отдышаться, прохрипел Лагг.

— В следующий раз язык вырву. Понял?

— Понял, чего не понять. Да разница-то какая? Все равно они никому не расскажут… Так чего с ними-то? Можно уже начинать?

Он облизнул губы, уставившись на Ливию. По подбородку стекала слюна.

— Погоди пока. Ну что, будете говорить или отдать вас Лаггу?

— Мое имя Феликс, и я епископ Тускула и друг Римского Папы Симплиция. Это мой племянник Деций и его сестра Ливия. Мы направлялись во Вьенну как паломники…

— Еще один сказочник, — хмыкнул Сигерик. — Ну-ка, Лагг, обыщи их!

Венанций скривился от омерзения, когда разбойник, склонившись над ним, принялся шарить по его одежде. Изо рта у него воняло смесью лука и чего-то еще более отвратительного. А уж когда он взялся за Ливию… Но тут Сигерик прикрикнул на него:

— Я сказал обыскать, а не пощупать. Успеешь еще наиграться.

Внимание разбойника привлекла туника Феликса, вытащив нож, он распорол ее край и с торжеством подал что-то своему предводителю.

— Ого! — с усмешкой сказал Сигерик, приглядевшись. — Неплохая коллекция собирается. Еще одна тессера! Только теперь… О! Знак самого императора!

Он обвел всех троих задумчивым взглядом, потом кивнул своим людям:

— Тащите их всех вон туда, пусть посидят. А я пока подумаю, что с такой ценной добычей делать.

Повинуясь приказу, разбойники отволокли их к шалашу и побросали на землю, не особо заботясь об удобстве связанных пленников. Последним в шалаш закинули Луция.

— Ну и что нам теперь делать? — прошипел Венанций, пытаясь выбраться из-под брошенного на него Феликса. Святой отец немного подвинулся, и ему это удалось.

— Не плачь, Ливия, — добавил он, видя, что плечи девушки вздрагивают, а сама она лежит, уткнувшись лицом в землю. — Все хорошо будет, вот увидишь! Они наверняка решат взять за нас выкуп.

— Я бы на это не надеялся, — сказал Луций, не поняв простого намерения молодого патриция. — Это не просто разбойники. Они — готы. Судя по всему, солдаты Эвриха. Этот Сигерик — точно, к тому же не из простых.

— Вероятно, так и есть, — согласился Феликс. — Я слышал, между собой они по-готски говорят. А ты, Луций, правда от Полемия?

— Да чего уж теперь… Правда. Вы, я тоже смотрю, не просто так путешествуете?

Феликс только хмыкнул. Упираясь ногами, он сумел сесть, опершись спиной на одну из жердей шалаша, и, сопя, принялся возиться.

— Чего тебе не сидится? — недовольно проворчал Венанций, которого святой отец при этом немилосердно пихал ногами.

— Тише, мой друг. Говори шепотом. А еще лучше, попробуй подползти к выходу и следи за разбойниками. Можешь?

— Могу. А толку?

— Толк тут в том… что прыщавый дурак Лагг… когда доставал тессеру… подрезал одну веревку… случайно… и даже не заметил… если повезет… я смогу освободить руки…

Вененций немедля подполз к своему «посту». В такую удачу даже не верилось, но хоть какая-то надежда. Вон, и Ливия всхлипывать перестала.

— А если и удастся, то что? — не унимался Луций. — Их шестеро, все с оружием. Нам с ними не справиться.

— Да замолчи ты, старик! Накаркаешь! Все равно лучше так, чем как овцы под нож. Давай, священник! На тебя вся надежда. Освободи меня, а там посмотрим, кто кого перережет.

Венанций внимательно наблюдал за сидящими у костра разбойниками. Пока никто из них не проявлял намерения заглянуть в шалаш. Если так и дальше пойдет… И все же одна мысль не давала покоя: «Как-то слишком легко все получается!»

— Шестеро, — шепотом произнес Петрей, вернувшись обратно в кусты. — Наших что-то не видно, может, в шалаше.

Центурион продемонстрировал выдающиеся способности следопыта. Только благодаря ему они смогли обнаружить стоянку разбойников всего через два часа. Он не только верно определил, где они свернули с дороги, но и легко прошел по их следу до самого лагеря. А также бесшумно снял их часового, сторожившего единственную тропу, подкравшись к нему сзади и перерезав тому горло. И вот они залегли в зарослях боярышника, прикидывая, как ловчее освободить пленников. Беспокоило только одно — отсутствие самих пленников. Могло ведь получиться и так, что разбойники всех их порешили. Впрочем, зачем бы тогда они вообще их увозили с собой?

— Как брать их будем? — спросил Петрей. — По виду они на дорожную шушеру не похожи. Воины.

— А что тут думать? — Утер встал во весь рост, поправил алую ленту, которой перехватил свои длинные волосы и вытащил меч. — Чем быстрее управимся, тем лучше.

Петрей только покачал головой, глядя, как он ровным шагом пошел напрямик к поляне, даже не пытаясь скрываться.

— Давай в обход, — сказал он. — Ты справа, я слева.

Фульциний кивнул и полуползком рванулся в указанном направлении.

Утер вышел из зарослей и направился прямо к костру. Его тут же заметили. Разбойники повскакали с мест, хватая оружие. Надо полагать, они удивились, но ничуть не испугались.

— Эй, ты кто? — заорал коренастый светловолосый парень в кольчуге.

Не отвечая, Утер ускорил шаг. Было в этом что-то завораживающее. Он шел один на шестерых, как катафракт на легкую конницу. А ведь у него даже доспехов не было.

Разбойники, не сговариваясь, рассыпались полукругом. Утер остановился в пяти шагах от них и замер, держа свой длинный меч странным хватом, так, что острие смотрело в землю. Он не двигался, просто смотрел прямо перед собой. Разбойники переглянулись, один из них заорал что-то на весь лес, и все разом, вращая мечами, кинулись на единственного противника.

Действовали они хорошо, слаженно, не мешая друг другу. И этим в корне отличались от рядовых грабителей. В этот момент Петрей и Фульциний с двух сторон вылетели из леса. «Конец ему», — думал каждый.

Они ошиблись. Утер ловким движением ушел от несущихся на него врагов, при этом его меч описал сверкающую дугу, смахнув одного из нападавших, — тот покатился по траве, зажимая живот, — и тут же поднялся вверх, встретив сразу три клинка. Попутно Утер ударом ноги уложил на землю высокого тощего парня. Несколько секунд, пока резерв в лице Фульциния и Петрея, изо всех сил спешил к полю битвы, Утер дрался один против четверых, и за это время ухитрился ранить в руку одного из разбойников, сам не получив ни царапины. Такого владения мечом Фульциний никогда еще не видел.

Как только они подоспели, сражение закончилось. Петрей с разбегу вогнал меч в чью-то широкую спину, а противник Фульциния хоть и успел развернуться, тут же лишился руки и половины плеча, получив удар страшным мечом Утера. Утратив численное превосходство, враги бросились наутек, но уйти удалось лишь одному. Проворно добежав до лошадей, он с ходу вскочил в седло, и конь с места сорвался в галоп. Фульцний в горячке швырнул ему вслед меч на манер пилума, но не попал. Петрей молча развернулся и двинулся к шалашу, походя добив пытавшегося отползти в сторону раненого верзилу.