Шамабад должен гореть! - Артём Март

они. Но тревожная группа будет тут только минут через сорок. А парни, что остались у «Волчьего Камня», смогут добраться до нас лишь в обход, через заставу.

— Можем и столкнуться, — согласился я. — Тогда, соблюдая скрытность, станем наблюдать за духами не выдавая своих позиций. Постараемся дождаться тревожки и присоединиться к нашим. Алим, ты понимаешь, что бандитам некуда деваться. Они в нашем тылу.

Задумавшись на мгновение, благоразумный Алим покивал.

— Я не ослышался, Селихов? — Мрачно спросил Сорокин, — вы отказываетесь исполнять приказ?..

— При всем уважении. Ваш приказ я нахожу бессмысленным, товарищ Капитан.

Сорокин нахмурился. Раздул ноздри своего ровного носа от возмущения. Глянул на меня волком.

— Вы пойдете под трибунал, Селихов, — процедил он сквозь зубы. — Пройдете, потому что отказываетесь выполнять свой долг.

Я смотрел Сорокину в глаза, не отводя взгляда. Когда сделал к нему шаг, особист даже будто бы вздрогнул, норовя отступить, но все же удержался на месте.

— Ведь вся эта «тайная операция» — это плод ваших амбиций, не так ли? — Спросил я ледяным тоном.

— Это не ваше дело!

— Скажите, подполковник Давыдов в курсе? Или вы от него что-то утаили? — Напирал я, приближаясь к Сорокину.

Капитан не выдержал и неловко попятился.

— А чем вы надавили на Тарана, что он согласился отправить нас с Алимом на неоправданный риск?

— Это не ваше дело! — Взвизгнув, повторил Сорокин.

Я схватил особиста за грудки, да так, что грязная шапка слетела с его головы. Он изумленно обернулся, наблюдая, как она падает в пропасть и теряется где-то в темноте и дожде.

— Когда речь идет о жизнях моих товарищей — это мое дело, товарищ Капитан. Я не позволю людям рисковать ради того, чтобы какой-то капитанишка продвинулся по службе. Все.

С этими словами я отпустил Сорокина, поправил автомат на плече.

— Идем, Алим. Мы отступаем. Дальше будем действовать по обстановке.

— Вы никуда не пойдете, солдаты! — Раскричался за нашими с Алимом спинами Сорокин, — слышите⁈ Я приказываю вам помочь мне схватить Аллах-Дада! Немедленно в погоню! Слышите⁈ Вы вступите в бой, возьмете их врасплох и захватите сына Юсуфзы!

Мы с Алимом не ответили. Канджиев лишь глянул на меня со смесью сомнения и раздражительности.

— Я должен привести его живым! Собственноручно! — Не успокаивался Сорокин. — От этого зависит моя карьера!

Я замер. Обернулся.

— Если хотите, можете попробовать задержать его в одиночку. Но вряд ли у вас выйдет.

Сорокин, напряженный как струна, стоял у обрыва и не отрываясь смотрел на меня. Потом опустил голову и плечи.

— Я ручался перед полковником, что доставлю Аллах-Дада сегодня ночью. Что операция пройдет без сучка и задоринки. Что мне не потребуется большое количество сил и средств, чтобы ее провести.

— Ну что ж. Суровая действительность часто отличается от того, что люди рисуют у себя в голове, — спокойно проговорил я. — Советую вам, капитан, отправится с нами.

На людей Аллах-Дада мы наткнулись примерно через пятнадцать минут.

Ливень к этому времени утих и превратился в спокойный дождик, устало щелкающий по капюшону плащ-палатки.

Мы нашли их в лесу, что развернулся по ту сторону скалистого гребня. Душманы собрались под толстоствольной ивой и ждали. Ждали они Курбана. Старик, упав на колени, глубоко дышал, держался за сердце.

Как я и предполагал, здоровье уже не позволяло ему выдерживать бешеную гонку, которую затеял с нами Аллах-Дад. Да только случилась кое-какая неожиданность: врагов оказалось больше, чем мы предполагали.

Если из засады вышло пятеро, считая Аллах-Дада и Курбана, то теперь, под ивой, их собралось семеро. Значит, Мартынов все-таки не уничтожил снайперский расчет, и они смогли выйти из-под огня его пулемета. И теперь присоединились к Аллах-Даду. Это обстоятельство усложняло дело.

Однако все равно сыграл второй сценарий, и мы засели за камнями, стоящими посреди редколесья. Стали наблюдать за духами. Я планировал скрытно сопровождать их, и присоединиться к поисковой группе, как только она появится в этих местах. Наша разведка должна помочь пограничникам взять душманье.

А вот Сорокин, притихший с нашего с ним разговора на краю пропасти, заволновался. Он тихонько подлез ко мне, на миг бросил взгляд на духов, собравшихся метрах в пятидесяти от нас, потом шепотом заговорил.

— Мы можем взять их врасплох. Их всего семеро! С оружием — четверо!

— Если нападем внезапно, — начал я, — то вряд ли кого-то сможем задержать. Завяжется бой. Тут есть шанс одержать верх, но не надейтесь, что в таком случае Аллах-Дад достанется вам живым. Придется всех их перестрелять, чтобы числом не задавили. Ну или закидать гранатами.

Сорокин задумался на мгновение.

— Если убьете нескольких, остальных мы сдюжим!

— Вы можете разобрать, кто из них Аллах-Дад? Да еще в такой темноте? — Возразил я.

Сорокин снова уставился на группу темных силуэтов. Нахмурил брови.

— Ну вот и я не могу. Только Курбана видать. Он самый толстый. Короче, продолжаем наблюдать.

— Рацию бы нам, — вздохнул Алим.

— Д-а-а, — протянул я, продираясь взглядом сквозь темноту, — не помешало бы. Да только она осталась по ту сторону оползня.

— Нам нужно действовать. У нас преимущество во внезапности! — Не мог успокоиться Сорокин.

— И два автомата. Двести патронов на брата.

— Селихов вы…

— Помолчите, ни то нас услышат, — холодно глянул я на Сорокина.

— Ну неужели, вы не хотите стать героем⁈ — Посмотрев на меня с мольбой в глазах, чуть не крикнул Сорокин.

Духи немедленно напряглись. Я видел, как они сгорбились, стали чутко слушать темноту.

— Идиот, — тихо процедил я. — Давайте, нужно уходить и занять новую позицию.

Мы тут же стали отходить. Короткими перебежками менять укрытия. Я собирался увести группу немного назад, чтобы враг бросил подозревать, что кто-то висит у него на хвосте.

Мы двигались аккуратно, от дерева к дереву, от камня к камню. Краем глаза я заметил, что три вооруженных душманских силуэта движутся туда, где мы сидели полминуты назад.

Внезапно следовавший за мной Сорокин вскрикнул, а потом упал. Алим, замыкающий цепочку, кинулся к нему.

— Нога! Моя нога! — Стонал особист, — я ногу чем-то пробил! Насквозь!

— Зараза… — Протянул я, быстро окидывая взглядом портянку на босой ноге Сорокина.

Сапог свой он утопил в грязи, и все это время передвигался прямо так, а теперь загнал в стопу большую колючку