Алый флаг Аквилонии Спасите наши души - Александр Борисович Михайловский

соли и йода. Пахнет, как на крупном озере: пресной водой, и едва ощутимо - гниющими водорослями. Поднявшись наверх, матросы-краснофлотцы бросают за борт брезентовое ведро на веревке, вытаскивают, осторожно пробуют - вода пресная, без всякого привкуса соли. Вслед за героями, ради блага товарищей добровольно взявшими на себя роль подопытных кроликов, забортную воду пробуют командир, комиссар, старший помощник и прочие члены команды. Пресная, и все тут.

Тем временем стремительно светает, и невооруженным глазом становится видно, что вокруг урчащей дизелем субмарины не только море пустынно, но и поросший хвойным лесом берег совершенно безлюден. И никаких признаков не то что города, но и даже мелких поселений. Ни огонька, ни дыма от костра - ничего, что может указывать на присутствие человека. Вид как на каком-нибудь Селигере. В цивилизованные времена лесные массивы на побережье Румынии - это такое же естественное явление, как и кукарекающий на колхозной ярмарке козел. В сочетании с пресной забортной водой и резко уменьшившейся глубиной такое явление способно заставить закипеть неокрепшие мозги.

- Да что же это делается, товарищи командиры, и куда мы попали? - вопрошает краснофлотец Александр Тулаев, двадцать первого года рождения, член ВЛКСМ, русский, уроженец города Астрахань. Он недоуменно моргает, и видно, что он обескуражен, хоть и пытается не особо это показывать.

Полковой комиссар Алексей Якимчук хотел было сказать что-нибудь про непознанные явления природы, но промолчал и только махнул рукой. И так ведь все понятно, и вообще риторические вопросы не требуют, чтобы на них отвечали - хоть дежурно, хоть по существу.

Попытка связаться со штабом второй бригады подводных лодок Черноморского флота (к коей и принадлежала злосчастная М-34) принесла еще один неожиданный результат. Девственно чистым оказалось не только внезапно опресневшее море, но и радиоэфир. Радист, старшина второй статьи Александр Попонин доложил, что, за исключением отдаленных грозовых разрядов, не слышит в эфире ничего. Ни писка морзянки, ни передач голосом, ни советских германских, британских и прочих радиостанций, рассказывающих населению о положении на фронтах. Еще одна странность, впрочем, ничего не прояснившая в положении М-34.

Радиограмма, отправленная в штаб, ожидаемо осталась без ответа, напрасно старшина второй статьи Попонин вслушивался в пустой эфир. Устав ждать советов от старших товарищей, капитан-лейтенант Голованов собрал в Центральном Посту совещание командного состава, на котором, помимо него самого, присутствовали комиссар Якимчук, помощник командира лейтенант Александр Чечкин, командир БЧ-5 (главный механик) воентехник первого ранга (старший лейтенант) Андрей Наумов, а также боцман - главный старшина Федор Карелин, представлявший прочих членов команды.

Началось совещание, как водится, с исторической фразы.

- Итак, товарищи, мы попали в переплет, - сказал командир М-34. - Вода вокруг пресная, местность неизвестная, противник не обнаружен, связаться со штабом не удалось, а эфир пустой, как будто радио вообще еще не придумали. У кого по этому поводу будут соображения?

Он обвел собравшихся взглядом, слабо надеясь на вразумительное объяснение. Ответом ему некоторое время была тишина, ибо дельных соображений ни у кого не имелось. Все были в замешательстве и молчали, ошеломленные случившимся. Все загадочное и необъяснимое всегда угнетает - и в их душах невольно зарождался мистический трепет. В то же время разум их лихорадочно метался, пытаясь отыскать хоть какой-то ответ.

Потом, слегка прокашлявшись, заговорил комиссар.

- Я не знаю, что произошло и где мы так внезапно оказались, черт побери... Но мы можем попытаться вернуться в Севастополь, - рассудительно сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал твердо: нужно было показать, что он сохраняет полное присутствие духа. - Однако что-то мне подсказывает, что и там мы увидим то же, что и здесь - то есть голый берег, и никакой базы...

Несколько мгновений стояла давящая тишина, во время которой люди лишь встревоженно переглядывались между собой.

- Что ж, запаса топлива у нас хватит на тысячу миль хода плюс-минус локоть, - сказал наконец воентехник Андрей Наумов нарочито бодрым голосом. - А потом все... сушите тапки и гребите веслами. Ходить по Черному морю туда-сюда только для удовлетворения любопытства я считаю ненужной расточительностью.

- Это было бы верно, товарищ Наумов, в том случае, если бы мы знали, куда нам идти стоит, - хмыкнул комиссар. - Вот в чем наш главный вопрос, а вовсе не в экономии топлива. Экономнее всего было бы причалить к берегу в какой-нибудь укромной бухточке и ждать... Вот только не знаю чего.

- Продовольствия на борту от силы на неделю, - проворчал боцман, покачав головой, - а потом придется глодать ремни, так что ждать тоже не годится. Эх, ну надо же! Вот так занесла нелегкая...

- Судя по дикому виду местности на берегу, продовольствия в тамошних лесах и окружающих нас водах более чем достаточно, необходимо только его поймать, - горячо сказал лейтенант Чечкин. - И вообще, товарищи, то, что с нами произошло, смахивает на чистейшую марктвеновщину! Ну, помните, «Янки при дворе короля Артура»5?

- Да, помним, - с серьезным видом кивнул капитан-лейтенант Голованов, - и ситуация у нас в значительной мере схожая. Уходя от атаки румынского эсминца, мы попали куда-то туда, где не только нет войны, но даже еще не изобретено радио. И местность нас вокруг какая-то первобытная... И этот пресный водоем вместо Черного моря тоже наводит на интересные мысли...

- Погодите, товарищ Голованов... - возразил комиссар. - Нам надо помнить, что мы - советские люди, и не имеем права идти в услужение ни к какому королю Артуру!

- Экий вы прямолинейный, товарищ Якимчук... - вздохнул командир, глядя на того с какой-то снисходительно-насмешливой жалостью. - Я говорил только об общем сходстве ситуаций, которое подметил товарищ Чечкин, а вовсе не о том, чтобы идти к кому-нибудь в услужение. Нам бы в ситуации сперва разобраться, и только потом можно будет хоть как-то планировать политику. Я имею в виду, что, если сюда таким образом попали мы, то значит, у нас могут быть и товарищи по несчастью, так же не имеющие возможности вернуться обратно. Нашу волну связи со штабом бригады этот кто-то не слушает, ибо ему незачем, а вот за волнами, на которых подаются международные сигналы бедствия, он следит наверняка.

- А если этот кто-то вдруг окажется немецко-фашистскими захватчиками? - спросил комиссар Якимчук. -И что мы будем делать тогда?

- А мы не будем раскрывать этому кому-то своего положения, по крайней мере, пока не убедимся, что это дружественная нам сторона, - ответил капитан-лейтенант Голованов. - Черное море -