Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
— Снотворное. Доктор прописал недавно, я плохо сплю, когда нервничаю. А нервничаю я почти всегда. Из-за работы Чарли.
— Гэй, я тебя не отпущу, — твердо сказала Роуз.
— Почему? — посмотрела на нее Гэй.
Роуз почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Тут, в общем-то, все и так было понятно — что будет дальше, что именно она собралась сделать. Девушка подошла ближе и протянула руку.
— Гэй, дай мне флакон.
— Нет, — покачала головой женщина.
— Дай мне флакон, — Роуз снова надавила на нее. Таким был голос у ее матери, когда она требовала что-то сделать, и она поймала себя на том, что интонации звучат совершенно одинаково.
Гэй посмотрела на нее. В глазах ее не было ни слез, ни отчаяния. Она выглядела так, будто приняла решение, и теперь спокойна. Потому что решение принято.
— Роуз, — сказала она. — Он мертв.
— Мы не знаем этого.
— Полиция подтвердила, — повторила Гэй.
— Полиция может ошибиться, — сказала Роуз. — Или солгать. Ты же сама говорила, что они все время врут про Чарли.
Гэй ничего не ответила.
— Это радиопередача, — продолжила Роуз. — Просто радиопередача. Мы не видели его тела, мы не знаем, что произошло на самом деле. Гэй, отдай мне флакон, пожалуйста.
Гэй снова посмотрела на нее, а потом протянула флакон. Роуз взяла его, крепко сжала в кулаке, и только сейчас заметила, что у нее дрожат руки. Она спрятала его в карман передника.
— Пойдем, — сказала Роуз, нежно приобняла ее, и повела обратно в гостиную.
Гэй едва держалась на ногах, они не гнулись. Но она позволила подвести себя к дивану и усадить. Роуз обняла ее, и Гэй вдруг заплакала. Не навзрыд, просто всхлипнула несколько раз. А потом тихо, почти себе под нос, сказала:
— Я не могу без него.
— Знаю, — сказала Роуз.
— Ты не понимаешь, — женщина не упрекала, просто констатировала факт. — Ты не понимаешь, каково это. Когда есть человек, который тебя знает. Не то, что ты показываешь, а тебя настоящую. И этого человека нет.
— Гэй, — твердо сказала Роуз. — У меня есть такой человек — это Винни. И они с Чарли вместе работают. Нужно дождаться его, когда он вернется с работы.
— Зачем? — Гэй подняла на нее взгляд.
— Он будет знать, — Роуз говорила осторожно. Она не была в этом уверена, как и в том, что ее Винченцо принесет хорошие новости. Но очень хотела, чтобы эти ее слова оказались правдой. — Он работает с Чарли, тот — его босс. И он должен что-нибудь знать.
— Или он скажет, что это правда, — сказала Гэй.
— Может быть, — согласилась Роуз. — Но пока он не сказал — мы не знаем. Гэй, мы просто не знаем.
Гэй помолчала немного, а потом едва заметно кивнула. Да, они действительно не знали.
— Я сварю кофе, — сказала Роуз и двинулась на кухню.
Там она открыла одну из полок и спрятала флакон туда. Подальше, чтобы Гэй его точно не нашла. И принялась готовить кофе — сперва перемолола его, а потом стала варить прямо на плите в небольшой джезве.
А потом вернулась в комнату с двумя чашками. Поставила обе на стол, отошла к радио, выключила его, вернулась и села. Гэй взяла свою чашку, но не пила, просто держала в руках.
Так они, молча, и ждали. Винни мог вернуться когда угодно, он часто приходил поздно. Прошел час, потом два. Через три ожидание уже начало становиться невыносимым. Но никто из них ничего не говорил.
Наконец-то снаружи послышались знакомые тяжелые шаги. Потом повернулся ключ в замке, и в помещение вошел Винни. Он двинулся в гостиную, снял костюм, и Роуз заметила, что у него сбиты костяшки на кулаках, а на рукаве рубашки несколько бурых пятнышек. От крови. Она видела это уже не раз, и не задавала вопросов.
Винни посмотрел на них и спросил:
— Что случилось?
— Винни, — проговорила Роуз. — По радио сказали, что мистера Лучано убили.
Винни посмотрел на нее, потом на Гэй, а потом спросил:
— Когда?
— Сегодня днем, — сказала Роуз. — Передали недавно.
— Полиция подтвердила, — добавила Гэй.
Винни молчал, Роуз смотрела на его лицо и пыталась понять, что происходит у него в голове. Но не могла.
— Ты знал? — спросила Роуз.
— Нет, — покачал он головой. — Я не знал.
— Скажи правду, Винни, — Гэй подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Он мертв?
Винни посмотрел на нее, а потом заговорил, медленно, будто взвешивал каждое слово.
— Я не знаю, что произошло. От своих людей я ничего не слышал, и это само по себе странно. Если бы Чарли убили, я бы знал. Кто-нибудь что-нибудь сказал бы, — он помолчал немного и добавил: — Я ничего не слышал, Гэй.
— Но по радио сказали…
— По радио много чего говорят, — перебил ее Винни. — И далеко не всегда правду.
— И ты веришь, что он жив? — прямо спросила она.
— Да, — кивнул он. — Верю.
— Почему?
Он чуть пожал плечами, после чего сказал:
— Потому что я его знаю. Таких, как дон Лучано, не убивают просто так. Он уже пережил столько, что… — он покачал головой и продолжил. — Я не верю, что это могло случиться вот так.
Гэй посмотрела на него несколько секунд, потом все-таки сделала глоток холодного выдохшегося кофе из своей чашки.
— Ты можешь узнать? — спросила она.
— Дождемся утра, — сказал Винни. — Утром я постараюсь разузнать, что случилось на самом деле. Но я не верю, что его убили, он — великий человек. Так что… Есть еще один вариант.
— Какой? — спросила Гэй.
— Ему просто надо, чтобы люди думали, что он мертв. На время. У нас есть… небольшие разногласия с деловыми партнерами. И возможно, что он поступил именно так.
— Он рассказывал, — кивнула Гэй. — Про человека, который приходил на свадьбу. Говорил, что он хочет его убить.
— Он говорил? — удивился Винни. Ему-то и в голову не приходило рассказывать что-то
