Костя - esteem

class="p1">И тут она заметила как к огороду подъезжает её Стёпка на каком-то непонятном драндулете. Сгорая от любопытства Настасья выскочила из дому. Вот она заметила, как Стёпка передвинул какой-то рычажок на длинном руле и впереди мотора поднялась какая-то хреновина. Принцесски или барышни, как она называла про себя постоялиц — попривыкнув, после страхов который нагнал на них гендиректор холдинга на собрании — вытащили из прицепа на котором сидел муж, два металлических, с острыми треугольными выступами кругляша. "Так это же плуг такой!" — догадалась женщина.

Вот сама принцесса и ей подруга Иваницкая, дочка местного, быховского городничего, быстро стали прикручивать плуг к непонятной хреновине. Затем Степан опустил рычажок, ещё чуть-чуть подъехал к краю огорода, поддал газку на драндулете и опустил плуг. Нажал ещё какую-то шпиндюлину, плуг завертелся, драндулет поехал. И начал пахать! Ровненько! Без затыков и заторов! Как по маслу! Настасья не выдержала и не обращая внимания на барышень, пошла вслед за Стёпкиной полосой, проверяя глубину и качество вспашки. И тут её муженёк выдал:

— Ох…ть! — да на весь двор! — Пашет б…дь. Она пашет! — Настасья не удержалась и выдала мужу здоровенного леща, впрочем тут же погладив ушибленное — видать от рождения — место.

Пройдя полосу развернувшись и проделав тот же маршрут обратно, Степан остановился, кряхтя слез с козел прицепа, сам снял насадку, почистил специальной щёткой, которую нашёл в кузове. снова сел и молча покатил к воротам на выход.

— Эй! — возмутилась жена. — Куда тебя понесло окаянного? Вертайся обратно. Кто работу доделывать будет? — девчонки тоже с удивлением посмотрели на мужика. Уже немного смеркалось, светлого времени оставалось не так уж и много.

— Свой огород позже доделаю, — ответил мужчина. — А щас и подкалымить не грех, — сказал и выехал за ворота.

4

Сегодня вечером в сельском доме культуры, народ собрался со всех окужных весей "на танцы и цесаревну". Костя за день порядочно устала, поэтому выйдя на сцену с гитарой наперевес, объявила:

— Уважаемая публика, сегодня первой буду петь я. Я по быстрому, чтобы не задерживать, а потом уже танцы. Согласны?

— Согласны, цесаревна-матушка, — по старинке отозвалась" уважаемая публика".

— Ну-с. Тогда начнём?

По быстрому не получилось. Сначала народ принялся делиться пирогами испечёнными загодя. Потом в ход пошли разные наливки. Затем понесли и то и другое на сцену "цесаревне-матушке". И наконец под непрерывное жевание и булькание бутылей, Косте разрешили выступать.

— Как в ресторане, — громко сказал кто-то из зала.

Слушали не только бардовские песни, Марины Николаевны из другого мира, но и задавали различные вопросы. Где ещё можно так пообщаться с цесаревной? Вот так, по-дружески? Вряд ли такая возможность выпадет ещё хоть раз в жизни. Будет что в старости внукам рассказать. Вот народ и старался. Вместо запланированного часа, Костя задержалась на три. На танцы девушки естественно уже не остались. Идя неторопливо по дороге домой вместе со своей домохозяйкой Настасьей, которая просто млела от проведённого вечера. Юлька Зарецкая спосила:

— Кость, скажи. Ты сама написала эти прекрасные песни? Дашь переписать ноты и слова?

— Я тебе надиктую, а музыку подберёшь. Я закончила музыкалку. Семь лет училась на фортепиано в Нижнем Новгороде и Порт-Артуре, но с сольфеджио никогда не дружила.

— А как же ты такие песни написала? — удивилась Ванесса Барсучонок.

— А кто вам сказал, что это я их написала? — наигранно удивилась цесаревна. И тут на лице у неё выступила ехидная улыбочка, которую немудрено было заметить при свете ярких фонарей. А в голосе прорезались мстительные нотки. — Это один парень написал…знакомый мой…алкаш.

— Твой знакомый? Алкаш? — не поверила Зарецкая.

— Ага! Он, гад!

— И как зовут этого гениального гада? — поинтересовалась баронесса Иваницкая.

— Георгий, — хмыкнула Костя. — Жорик. Жорик Ли.

— Жорик Ли? Он из Циня? Китаец? — удивилась баронесса Барсучиха.

— Вообще-то, — заговорщическим тоном произнесла цесаревна чему-то подхихикивая, — Его настоящее имя Ли ГопСо. И он — корейский принц! Только тсс! — и она поднесла пальчик к губам.

А у дверей в хату их встречал совершенно счастливый Степан.

— Вот! — с гордостью показал он, вынимая из кармана толстую пачку трёхрублёвок. За три часа заработал, как за месяц!

Надо сказать, что механизаторы в холдинге зарабатывали от трёхсот до четырёхсот рублей. Это в три раза больше начинающего специалиста с высшим образованием, почти в любой отрасли народного имперского хозяйства.

— Завтра вечером съезжу в Быхов, — продолжил Степан. — Прикуплю снаряжение и припас, а через недельку махнём разом на озёра. Уток постреляем. В этом году — прорва уток!

Юлька Зарецкая протянула руку и цапнула из здоровенной лапищи Степана пачку ассигнаций.

— Эй, — возмутился тот. Но кровь Ротшильдов сыграла с ней злую шутку…или не злую? В общем девушка быстро и профессионально пересчитала купюры, — Ровно триста, — пробормотала себе под нос, а потом изъяла из пачки ровно тринадцать трёшек…и вручила их Косте.

— Не понял, — растерялся мужик — Вашество хочешь, все забирай. За такие дары, что вы мне сделали, — он поклонился девчонкам, — грех не отдариться в ответ.

— Нет Стёпка, — подала голос Настасья. — Вы мужики иногда бываете такими ту… — Настасья осеклась, — такими тугодумами. Вот ты сейчас заработал?

— Заработал, — кивнул муж.

— А вот, — она показала пальцем в сторону Кости, — вот кто перед тобой сейчас стоит?

— Настька! — не выдержал Степан. — Ты меня совсем за дурака держишь?

— Отвечай! — потребовала супруга.

— Ну-у, — слегка стушевался мужик, и принялся загибать пальцы: — Цесаревна, цесаревна-наследница, ну кто ещё? А! Великая княгиня…мм…студентка, магиня…Ведьмочка, — голос Степана затих.

— Степан, — сказала Юлька. — Перед вами стоит государство, а вы имели глупость прямо перед его лицом, — она кивнула в сторону "лица", — похвастаться заработанными деньгами. А налоги, кто будет платить? Или вы хотите, чтобы государство, — снова кивок в сторону слегка ошалевшего "лица", — натравило на вас налоговую инспекцию?

— Что ты, что ты! — в ужасе перекрестился мужик. — Не надо никакой налоговой!

— Во-от, — продолжила Зарецкая. — Поэтому смиритесь с потерей тринадцати процентов от вашей выручки. А государство на эти деньги, — третий кивок в сторну, на этот раз пришедшего в себя и улыбающегося "лица", — займётся прокладкой новых дорог, строительством новых квартир, дотациями бедным слоям населения, бюджетникам, повышением стипендий студентам — эти слова прозвучали с явным намёком — ну и другими полезными вещами.

— И всё на мои тридцать девять рублей на ассигнации? — не поверил обалдевший Степан.

— Курочка по зёрнышку клюёт, — назидательно ответила Юлька. — Или вы хотите, чтобы я ещё и налог на социальное страхование сняла? И на медицинский полис?

— Так, барышни, — строго сказала Настасья. — Хватит стращать моего мужика! А ну, марш по кроватям! А то он завтра ещё не тот припас купит, останемся