Егерь Императрицы. Граница - Андрей Владимирович Булычев

Радовану — двенадцать, и долговязый подросток со всей серьезностью исполнял роль танцора.

Вот музыка смолкла, и выступающие поклонились гостям. Зрители разразились шквалом аплодисментов.

— Дорогие мои, прошу вас к столу! Пойдемте, пойдемте, у нас впереди еще целый вечер, — Йована настойчиво зазывала гостей.

Были опять тосты, и Лешка, перехватив взгляд Живана, вопросительно ему кивнул. «Да», — был ответный кивок, и Егоров поднялся со своего места.

— Дорогие мои, среди прекрасных исполнителей такого чудесного танца был настоящий мужчина. Пусть ему всего еще двенадцать лет, но посмотрите, как он себя достойно ведет. А ведь ему есть с кого брать пример. Этот пример — его старший брат, герой, прошедший всю войну и выслужившийся от рядовых и до капитана-поручика, это Живан Милорадович. В вашем роду есть и генералы, стоящие на службе новой Родины. Я давно уже знаю про мечту Радована, и у меня есть для всех вас одно приятное известие. Лешка полез во внутренний карман и достал из него гербовую бумагу. — Настоящим для прохождения испытательных экзаменов в Императорский сухопутный шляхетский кадетский корпус приглашается российский подданный из числа сербских переселенцев Радован Милорадович. Поручителем для него выступили три офицера. Из их числа генерал-майор Андрей Степанович Милорадович, бригадир, барон фон Оффенберг и ваш покорный слуга. Если родители и родственники не будут против того, чтобы послать парня в Санкт-Петербург, — и Алексей обвел взглядом сидящих, — то я пожелаю вам удачи, будущий кадет и офицер Российской империи!

— За будущего офицера! — выкрикнул Бестужев!

— За офице-ера! — раздался хор голосов!

— Сынок, как же это так далеко ехать от нас? — вытирала выступившие из глаз слезы Йована.

— Мама, ты что?! Это же самое престижное военное учебное заведение России. Ты хоть понимаешь, как туда трудно попасть? — горячился Живан. — Да туда даже не каждый из графов или из князей своего отпрыска может пристроить! Это ведь прямой путь к военной карьере!

На улице уже стемнело, но праздничный вечер у Милорадовичей продолжался. Бестужев попросил шестиструнную «испанскую гитару», и над садом разнеслись мелодичные звуки и приятный баритон поручика. Красивый и статный офицер пел сейчас о любви, посвятив эту песню имениннице.

— Сергей ты еще побудешь здесь? — после аплодисментов спросил у Гусева Егоров. — Смотри здесь сам, с рассветом нам с тобой нужно быть на месте у реки, так что не опаздывай. А я, пожалуй, пойду, мне еще нужно проверить, как там у нас с подготовкой, — и он тихонько, чтобы никому не мешать, покинул дом Милорадовичей.

Через несколько минут пение закончилось, начали накрывать для чая, и Катарина прошла по всему саду, ища в нем того, кого уже нигде не было, а по пятам за ней шел поручик Бестужев.

Глава 8. Ротная артиллерия

— Все готово? — Алексей посмотрел на Гусева.

— Да, господин майор, все люди на местах, разрешите начинать? — поручик стоял, ожидая приказа командира.

— Давайте, начинайте! — кивнул Егоров. — Главное, за рекой внимательно смотрите, чтобы ненароком этот самый призрак не выскочил!

Несколько небольших рыбацких лодок с наблюдателями из егерей скользнули в предрассветную серость и разошлись в разные стороны, беря место предполагаемых работ в кольцо. Затем в воду вытолкнули два баркаса, и гребцы в них заработали веслами.

— Ось це мисто! — показал в саженях двадцати от берега Мыкола. — От туточки визок с зброей в речку впав.

— Давайте, братцы, — махнул рукой майор. — Как мы и договаривались, камни берете в руки, туловище у вас бечевкой обвязано, глубоко дышите, набираете больше воздуха в грудь и ныряете. Там, на дне, выпускаете свой камень из рук и, на сколько только дыхания у вас хватит, ощупываете дно. Главное, не запутайтесь, если вдруг воздух закончится, дергайте за бечевку, и мы вас сразу же вытащим, а вам на смену другие ко дну спустятся.

— Раз, два, три… — считали вслух для Быкова и Воробьева, и каждый из них со своего баркаса резко, «солдатиком» ушел под воду.

— Сто пять, сто шесть, сто семь, сто восемь, — громко продолжал считать Гусев.

Наконец, в пузырях воздуха из темной глубины вынырнул один, а через несколько секунд и второй ныряльщик. Их подхватили под мышки и затащили в баркасы.

— Нет ничего под нами, одни только камни и песок, — доложился один.

— Чуть за корягу не запутался, — глубоко дыша, пробормотал второй. — Нет под нами никакого железа.

— Ладно, вы чуть ниже по течению отходите, — приказал Гусеву Алексей, — а мы ближе к берегу возьмем, — и рыбаки выбрали удерживающие на месте лодки якоря.

Вторая пара ныряльщиков ушла под воду, и тоже безрезультатно. Опять сменили место, и снова ничего, кроме всякого хлама на дне.

— Ой, страсти! — прошептал молодой солдатик Филлимон. — У нас на Волге истории рассказывают про сомов-людоедов. Есть такие, которые сначала гусей и уток ели, потом за детишками начали охотиться, а опосля и мужиков в пучину утаскивали. Вот появится такой сом возле деревни, кого-нибудь слопает, так потом забредать рыбу народ в воду не загонишь. А тут-то они вообще, вон, на человечине да на конях орудийных все, небось, давно вскормлены. Сколько при переправе здесь наших солдатиков потонуло!

Бах! Тяжелая ладонь Трифона ударила его по затылку.

— Чего пустое под руку мелешь, Филлимоха! В наряды по кухне у меня теперяча устанешь бегать! Болтун! Пустобрех! Какие там сомы-людоеды у тебя еще, дурень?! Ребята грудь рвут, на самое дно ныряя, а ты их тута страшилками пугаешь!

— Виноват, господин подпрапорщик! — захлопал глазами рядовой. — Я это, я ведь не подумал!

— Ну вот теперяча будет у тебя время думать! Целую пару недель мозговать у котлов и у ведер кухонных! — пригрозил ему кулаком командир первого плутонга. — На всю жизнь тебе эта наука запомнится!

— Вашвысокоблагородие, там телега какая-то, похоже, на боку лежит! — наконец-то доложился Быков. — Колеса я у нее нащупал, они такие широкие. Лафета орудийного рядом нет, только как будто бы ящик какой-то с оглоблями рядом лежит.

— Похоже на зарядный передок, уже хоть что-то! — обрадовался Алексей. — Давайте, братцы, рядом с этим местом ныряйте! Может, еще на чего-нибудь там наткнетесь.

Очередная пара нырнула и доложилась:

— Есть пушка! Ствол массивный лежит на лафете, а рядом еще один зарядный передок!

Следующие полчаса ушли на то, чтобы завести и завязать толстые тросы вокруг находок. Быков нырнул в последний раз, чтобы проверить выход этих трофеев на берег, и, откашлявшись, доложился:

— Вашбродь! Я еще там на один лафет натолкнулся, только он поменьше того, что мы до этого нашли, и ствол с него слетел. Совсем рядом с этой найденной