Тафгай 3 - Владислав Викторович Порошин

в прямом смысле слова боролся с №14 Вацлавом Недомански. Один раз наш тридцатый номер мощно впечатал Недомански в борт. Но крепкий и большой чех полежал на льду буквально три секунды и снова бросился преследовать Тафгаева. Затем эта парочка поколотила друг друга около ворот Дзуриллы. И опять на лёд упал лишь игрок в белой форме со львом на груди.

- Либо подерутся, либо покалечатся, - хмыкнул сосед, сидящий по правую руку от Эдика Беркутова.

- Да, херня! - Возразил другой сосед слева. - Сейчас Тафгай ещё раз в борт его воткнёт, и сдуется Недоманский, как китайцы на острове Даманском. Давай Тафгай поддай! – Гаркнул это сосед и громко свистнул, вставив два пальца в рот, при этом оглушив журналиста на одно ухо.

***

Когда на площадку вышла пятёрка Свистухина, которому всё же не пришлось сбривать усы, я на скамейке запасных подсел поближе к Валере Васильеву.

- Валера, - пихнул я его. – С Бобровым я всё порешал, но тут дело такое, кто-то уже капнул на тебя, там в верхах.

- Чего капнул? – Вздрогнул динамовский защитник.

- В общем, знает наш Михалыч, и в Спорткомитете знают, что ты вчера бухал. Теперь тебя из сборной попрут – это раз, из «Динамо» - это два, но это так мелочи, - я посмотрел на Васильева, у которого уже вылезли глаза на лоб. – Из квартиры тебя московской выселят. Она же у тебя не приватизированная?

- Чего б…ь резиновая? – Защитник аж взмок.

- Не важно, теперь слушай очень внимательно, - я перешёл на шёпот. – В ближайшей смене выходишь на лёд, получаешь шайбу и прёшь прямо на чехов, обыгрываешь, входишь в зону атаки и лупишь по воротам. И молись, чтоб ты забил. Иначе писец.

- Чего писец? – Уже более спокойно переспросил Васильев.

- Из хаты тебя московской в двадцать четыре часа выкинут за сто первый километр, вот чего писец. – Я постучал крагой защитнику по шлему. – Включай мозговую активность на полную мощность!

- Тафгаев, мать твою, на смену! – Выдернул меня из очень познавательной беседы главный тренер Бобров.

В левом круге вбрасывания в нашей зоне меня, уже криво улыбаясь, поджидал Вацлав Недомански.

- Жив ещё курилка? – Спросил я у чешского форварда.

- Я нэ куру, - зло пробормотал Вацлав и добавил. – Иди до прдэлэ.

- Сам иди туда проветрись, - сказал я и резким движением выиграл вбрасывание.

Новую атаку мы вновь разыграли по старому шаблону. А зачем нам было отказываться от приёма, что хорошо работал? Борька Александров разогнался, сделав большой вираж от своего левого края на правый, получил от меня шайбу, которую я скинул себе за спину и, продолжив на хорошей скорости движение, влетел в зону атаки. Карел Вохралек, тихо про себя матюгнувшись, побежал встречать «дорого гостя». Я же въехал в зону атаки по центру, а Саша Мальцев увел за собой Рихарда Фраду со своего правого на левый край.

- «Малыш» сыграй через защиту! – Крикнул я, отталкивая Недомански, который ко мне прилип как липучка.

Боря сделал «улитку», то есть резкий разворот в правом закруглении и скинул шайбу на защитника Сашу Куликова.

- Кулик, б…ь, не спи, переводи! – Я рванулся на встречу к своему оборонцу, которого уже накрывал Йозеф Черны.

И хорошо, что Куликов не спал, он вовремя сделал пас направо Юре Фёдорову, который мог спокойно щёлкать по воротам, так как чехи, запутавшись в наших перемещениях, Юрку «благополучно потеряли». И пока наш защитник шайбу обрабатывал, пока замахивался, я успел сбросить с плеч неуступчивого Недомански и рвануть на пятак, чтобы закрыть обзор вратарю Дзурилле. Шайбу, которую шмальнул Фёдоров от синей линии, я заметил лишь в последний момент и еле увернулся, но Дзурилла был начеку и сложнейший выстрел отбил.

«Вот она шайбочка, родненькая, прямо на клюшечку сама же и летит», - подумал я, махая клюшкой и уже видя эту шайбу в сетке, но внезапный удар в бок от Вацлава Недомански и вместо шайбы в ворота влетаю я сам, увлекая за собой и чешского центрфорварда, и защитника Поспишила, и вратаря Дзуриллу. «Четверо в воротах окромя шайбы», - промелькнула в голове глупая мысль.

- Эй! Там наверху, остров Недоманский давай уже отчаливай! – Гаркнул я чеху, который придавил не только меня.

- Полэжи провэтрис, - хмыкнул Вацлав.

- Выступоват Нэд! - Пискнул из-под меня бедный Дзурилла.

***

«Смешно, - улыбнулся журналист Эдик Беркутов, когда четыре огромных хоккеиста выползали из одних чехословацких ворот. – Интересно о чём они ругаются? Особенно чешский вратарь, который сейчас даже замахнулся клюшкой на своего центрфорварда, Вацлава Недомански. Спектакль. Ну что ж, значит, решено, сосредоточусь на плохой реализации опасных моментов. Вот, к примеру, этот сто процентный момент – тоже запороли. А почему? Потому что в команде плохая дисциплина! Сегодня ещё посмотрю, как хоккеисты буду некрасиво вести себя в ресторане, и получится огненный материал. Гениально!»

В то время пока Беркутов мысленно выстраивал свою критическую статью, на лёд вышли: у нас пятёрка Володи Петрова, у них звено Ивана Глинки. Вбрасывание назначили в зоне чехословацкой команды. Петров и Глинка вкатились внутрь левого круга, а по бокам выстроились Михайлов и Штясны, и с другой стороны Харламов и Мартинец. Итак, судья вбросил шайб, послышался звонкий удар клюшку об клюшку, и маленькая черная точка отлетела на защитника Валеру Васильева. Васильев же, сильно замахнувшись, дождался, когда под выстрел бросится Богуслав Штясны, затем с дикими глазами отъехал немного в бок и пальнул что есть силы по воротам чехословацкого голкипера.

- Гооол! – Дружно заорал весь народ на трибунах дворца спорта, ведь маленькая черная точка почти мгновенно пронеслась по воздуху и воткнулась в верхний правый угол ворот Владимира Дзуриллы.

- Дааа! – Подпрыгнул сам Беркутов, поддавшись внезапному коллективному счастью.

- Васька молодец! – Крикнул и засвистел горластый «Соловей разбойник» слева.

И электронное табло высветило уже более пристойный счёт 2 : 0 в пользу сборной СССР.

***

- Иван, а ты что Васильеву-то сказал? – Спросил меня, посмеиваясь Сева Бобров.

- Так, намекнул, если сегодня не забьет, то прощай московская дефицитная недвижимость, - хмыкнул я. – То есть квартира, - пояснил я, так как Всеволод Михалыч не сразу понял - чего прощай?

- Доведёт тебя когда-нибудь твой длинный язык до цугундера, - тяжело вздохнул главный тренер.

- Если что, Михалыч, вместе