Его Сиятельство Бессмертный - Элиан Тарс

— АУ-У-У-У-У!!! — завыл Царь Волчьего Племени и шагнул вперёд. От его воя у меня едва не взорвался мозг, однако я ничем не выказал свой дискомфорт. Я был уверен, что конкретно сейчас волк не столько пытается атаковать меня, сколько взбодрить самого себя.

Я невозмутимо шагнул ему навстречу, дав врагу понять, что ничего у него не вышло.

Моя тёмная дымка почти коснулась мохнатых лап твари. Волк вздрогнул, дёрнул губой, демонстрируя клыки, а затем попятился.

Я уверенно шёл на него. Ну а монстр, прошедший ни одну эволюцию и явно сожравший кучу других монстров, а то и людей, отступал и скулил, пока не упёрся спиной в купол. Он создал за собой ледяную стену и начал её увеличивать, превращая в полусферу. Казалось, тварь хочет спрятаться от меня.

Притом энергии в ядре волчьего Царя было ещё в запасе. Монстр лишь потерял над собой контроль перед более могущественной «тьмой» и концентрированной «смертью».

Потому я раскрутил ядро по максимуму и вложил почти все остатки энергии в усиление заклинания. Огонь вспыхнул, и от ледяной защиты не осталось и следа, а тёмная дымка полностью облепила монстра. Пламя и «смерть» уничтожали тварь снаружи, а «тьма» подкашивала изнутри, сбивая концентрацию.

Волк яростно взвыл и рванул вперёд, наплевав на боль. Говорят, загнанная в угол крыса становится опасной. То же самое можно сказать практически обо всех чудовищах.

Вот только если ты знаешь об опасности и можешь её просчитать, опасность перестаёт быть таковой.

Я понимал, по какой траектории побежит на меня волк, и заранее сместился в сторону, уходя с линии атаки. И когда громадная голова Царя Волчьего Плени оказалась в полуметре справа от меня, я коротким движением вонзил меч из «света» ему в шею, перерубая позвонки.

Волк лишился головы за секунду до того, как погас мой купол. Во мне осталось сил ровно на то, чтобы удержать свою душу в теле, но я ничуть не жалел о потраченной энергии. Цели нашего похода были выполнены, можно возвращаться домой.

* * *

Барон Завойский пребывал в отличном расположении духа после того, как его рейд прикончил Вожака Лютоволков. Главный Завойский и его сын и наследник — тот самый мерзавец, что сватался к Алёне — считали трофеи и улыбались. Через голубя-умертвие я даже услышал часть их реплик:

— Этого точно хватит, чтобы обойти Бессмертных, отец! — гордо заявлял молодой наследник. Он так выпячивал грудь, будто лично одолел Вожака. Хотя, как показывала память моего мёртвого шпиона, парнишка за весь поход практически не выходил из броневика и бросал свои хилые заклинания из бойницы в окошке.

— Конечно, хватит, — твёрдо произнёс его отец. — Если эти Бессмертные вообще смогут вернуться.

— Думаешь, Бессмертные сгинут за стеной?

— Я практически уверен в этом, Паша, — злобно улыбнулся Завойский-старший. — Через несколько дней от их рода ничего не останется, а мы сможем претендовать на графский титул.

Сынок ответил ему похожей улыбкой и посмеялся.

Я отключился от голубя, оставив его наблюдать за врагами, издали и всё фиксировать с помощью Печати Памяти — на досуге просмотрю воспоминания.

Внезапно я понял, что тоже улыбаюсь под своей маской, разделяя хорошее настроение Завойских. Уж очень забавно было наблюдать за ними. Барон и его сынишка ведь даже не сомневаются в своей победе.

Какие смешные…

Усмехнувшись, я сунул руку в мешочек с личным запасом ядер монстров и поглотил несколько штук. Затем посмотрел на Ивана, рулившего «Мамонтом».

— Не устал? — хмыкнул я.

— Устал, — весело ответил он. — Но мысли о доме дают мне сил! Хочется поднажать и успеть до закрытия ворот!

И он, непринуждённо насвистывая какую-то песенку, надавил на педаль газа, разгоняя броневик ещё сильнее.

Да уж, к хорошему люди быстро привыкают. Ещё совсем недавно Иван бы тащился на «Мамонте» как сонная черепаха, лишь бы не тратить лишние ресурсы.

Я улыбнулся, думая о том, как же приятно помогать улучшать жизнь хорошим и достойным людям.

Примерно с такими мыслями я и ушёл в глубокую медитацию. Правда, когда я работал с ядром, Узорами и Печатями, часть моего мозга прокручивала в голове события последних часов. Вспомнились восхищённые лица баронессы и графини, что я увидел, когда дамы подбежали ко мне после победы над стаей лютоволков.

— Ух ты, какой огромный! — выпалил тогда Света, глядя на труп Царя. — Не знала, что Вожаки настолько крупнее обычных лютоволков.

— А это уже не Вожак, — пробормотала в ответ баронесса и уставилась на меня во все глаза. — Ты один убил Царя? Как?

— Он только эволюционировал и не вошёл в силу, — махнул я рукой.

— Пусть так… но это всё равно Царь! Как ты справился, Костя? — не сводила с меня изумлённых глаз Мечникова.

Притом во взгляде её, помимо удивления, читалось ещё и восхищение.

— Просто я сильный, — пожал я плечами.

Несколько секунд она с подозрением смотрела на меня, а затем хмыкнула и произнесла:

— Ну разумеется, только поэтому. — Она хлопнула ресничками и погладила меня по плечу. — А как узнал, что у него уже эволюция началась? Ты ведь не просто так нас погнал в бой прямо во время послеобеденного отдыха.

— Артефакт слежения, — пожал я плечами.

Графиня закатила глаза и, вздохнув, с укором посмотрела на Мечникову:

— Благородной аристократке негоже так вести себя с мужчиной, тем паче в присутствии других людей.

Баронесса прильнула ко мне всем телом и с вызовом ответила:

— Вам завидно, любезная графиня? Себе не можете позволить открыто выражать свои чувства, так пытаетесь другим запретить это делать, дабы не чувствовать себя ущербной?

Огнева яростно уставилась на Мечникову. У девушек едва ли искры из глаз не летели.

Лёгким движением я высвободился от захвата баронессы и направился к Ивану. Нужно было обсудить с братом маршрут возвращения домой.

* * *

— Меч-один! Смерть! У нас колесо пробило, — неожиданно заговорила рация голосом Добрыни, который командовал экипажем второй машины баронессы. — Перегруз сказался. Не выдержали шины таких трофеев.

— Починить реально? — быстро спросил я, закончив медитацию.

— Конечно. Но повозиться придётся вручную, Узоры не вывезли. Езжайте в город, а мы позже будем.

Я взглянул на Ивана. Братишка, который больше всех хотел попасть домой, сейчас нахмурился и вперёд меня произнёс в рацию:

— Так дела не делаются, Добрыня. Не можем