Застенец 2 - Дмитрий Билик

бледнел, потел, но продолжал проявлять чудеса косноязычия. В конце концов, мне это надоело.

— Давай, ты соберешься с мыслями, накидаешь речь на листочке, а потом прочитаешь, когда я вернусь. Договорились? Тетя, ты готова?

— Мне кажется, что два дня появляться на публике в одном и том же наряде — это жуткий… как его, Колюся..?

Она появилась во вчерашнем платье, которое дополняли манто и муфта для рук. Это еще откуда взялось? Пал Палыч ограбил магазин «Все на букву «М»?

— Моветон. Согласен. А если нет хлеба, то надо есть пирожные. Но давай будем отталкиваться от наших финансовых возможностей. Иллариона и так вот-вот удар хватит.

Как только новоиспеченная графиня завела разговор о нарядах, слуга так глаза выпучил, что того и гляди, сейчас капилляры лопнут. Но быстро пришел в себя.

— Экипаж у дверей, господин.

— Будем после обеда, — сказал я на прощание.

— Колюся, а вот эти хмурые молчаливые люди всегда будут за нами ездить? — спросила тетя, указывая на Конвой.

— Я откуда же знаю. Пока Император не сочтет, что моей жизни больше ничто не угрожает.

— Что значит — не угрожает? — вцепилась тетя в эти слова, как английский бульдог во вражескую задницу.

— Это образно. Все, поехали. Нам еще столько надо сделать!

Перво-наперво наш путь лежал к Мише Хромому. А точнее, к Ваське, который, так уж получилось, стал весьма капризным приживалой у конюха. По дороге я немного рассказывал тете об улицах и домах. Чем не вводная экскурсия, которую она так хотела? Наконец мы прибыли на задворки города и стали выгружаться.

Миша, который в моем присутствии уже вел себя по-свойски, не как с дворянином, а скорее, как с равным, при виде тети обомлел. Помимо хромоты к его недугам добавились заикания, оцепенение и непроизвольное покраснение кожи лица. Ну да, с недавних пор у тети есть талант вводить мужчин в состояние ступора.

— Я… стал быть… т-т-того, кьярда, Ваше Благородие… Еще с вечера.

— Спасибо. Мария Семеновна, пойдемте. Нам надо к Василиску Николаевичу.

Тетя Маша шагала по рассыпанной соломе, семеня ножками и бережно приподнимая подол платья. Будто действительно являлась аристократкой, каких поискать. Однако увидев Ваську всплеснула руками и бросилась к нему. Столь проворно, что я лишь в последний момент успел крикнуть: «Стой!».

Впрочем, на полпути тетя и сама поняла, что конь перед ней обладает явно не миролюбивым характером какой-нибудь панды. Васька дыхнул горячим паром и предупредительно оскалил пасть, показав свои красивые и весьма опасные клыки. И графиня вспомнила детскую игру «Море волнуется», замерев на широком (для этого платья) шаге с протянутой рукой.

— Вася, нельзя, это свои, — медленно подошел я, встав между тетей и кьярдом, искренне надеясь на благоразумие моего боевого товарища.

— Ж-ж-женщины… бес-с-спокойс-с-ство, — ответил инфернальный конь, недовольно встряхивая головой.

Я подивился мудрости кьярда. Его слова можно было отливать в медь и вешать на стену. Сразу понятно, что пожил, видел много всякого. Самую суть уловил. Но в нынешней ситуации я был решительно с ним не согласен. За тетю и двор стреляю в упор.

— Я, наверное, снаружи вас подожду, — предложила графиня, и не дожидаясь ответа умчалась поискать лучшей компании для морозного воскресного утра.

— Запомни, с ней никогда ничего не должно случиться. И, кстати, по поводу сегодня, тоже никаких смертей и увечий, — строго предупредил я. — Иначе разговор будет жесткий.

Кьярд лишь довольно тряхнул гривой и прижался к моему плечу. Ему явно нравилось приключение, которое я придумал. Еще бы — хоть какое-то разнообразие.

Что до меня, то попросту вариантов никаких не оставалось. Нужно было удивлять. Скоро обычные схватки всем наскучат, и мои планы по финансовому обогащению пойдут прахом. Чего очень бы не хотелось. А у меня еще ни личного извозчика, ни швейцара, Илька не в счет. Поэтому пришлось вставить в состязание веский козырь.

К заводу мы ехали странной процессией. Сначала я на Ваське — лошади категорически отказывались следовать перед кьярдом. Следом, на почтительном расстоянии, экипаж с тетей, а уже замыкал шествие Конвой.

На месте царило оживление. Горчаков, с видом уставшего от всего этого дерьма прораба, покрикивал на моих футболистов, которые заканчивали последние приготовления. Протопопов, подобно кентервильскому привидению, тащил длинные цепи. И лишь Дмитриева, в смелом для нынешней моды строгом костюме, а вовсе не платье, прохлаждалась. Ее выход, как главного конферансье, должен был состояться намного позже.

— Все, знакомьтесь, это Мария Семеновна, моя тетя. Мария Семеновна, это все.

— Николай, всякому фривольству есть же предел, — возмутилась Дмитриева. — Мария Семеновна, позвольте выразить вам свою признательность в воспитании этого неординарного юноши. Меня зовут Дмитриева Елизавета Павловна, сокурсница Николая.

— Мария Семеновна, рад нашей встрече, — подхватил Горчаков, целуя руку тете. — Позвольте отрекомендоваться, лицеист Горчаков Илья Сергеевич.

— Здрасьте, — протянул Протопопов, гремя цепями, — я Макар.

— Ладно, давайте оставим все эти церемонии для другого раза, — пришлось мне вмешаться. — Лиза, проводи Марию Семеновну на крышу центрального здания. Пусть выберет лучшее место для обзора, пока никого нет. И дождись Варвару Кузьминичну, она должна уже приехать. Илья, заканчивай здесь, надо пацанов по периметру расставить, скоро зрители попрут. Макар, а ты давай, показывай, что там придумал.

Протопопов подождал, пока все разойдутся, после чего протянул:

— Во-о-от.

И поднял перед собой кривую, сделанную явно собственными руками цепь, на одном из концов которой находился огромный открытый ошейник из металла с пазами для болтов.

— А она выдержит? Кьярд обещал вести себя смирно, но если вдруг войдет в раж…

— А ты присмотрись, — ухмыльнулся Протопопов.

И действительно, после внимательного изучения железок, я обнаружил тонкую вязь форм. Ничего себе, Макар заморочился, выковав форму на каждом звене. Силы в них было вложено не так много, я несколько раз просканировал, но сделано оказалось отменно. Если брать каждый элемент звена в отдельности, то выходило слабенькое заклинание защиты. Но в целом, если собрать все вместе, получалось очень даже впечатляющие сдерживающее заклятие.

— Попробуй, — предложил Протопопов, — фигани Кистенем.

— Может, не надо? — засомневался я.

— Давай, давай.

Хозяин-барин. Я отбросил цепь подальше, соткал форму Кистеня, вложил в нее немного силы и ударил. Звенья жалобно звякнули, цепь изогнулась наподобие змеи, но и только. Да ладно!

Следующее заклинание вышло сильнее. Теперь я не стеснялся и даже не опасался. Самого взял какой-то спортивный интерес. Неужели