Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
— Он — мой дон, — сказал Джо. — Я давал ему клятву. Это навсегда.
— А он сейчас такой же, как тот человек, которому ты давал клятву? — спросил я. — Или он другой?
— Что ты имеешь в виду? — спросил Бонанно.
— Ты гораздо ближе к нему, чем я, Джо, — проговорил я. — И ты хочешь сказать, что ничего не заметил? Он ведь сошел с ума, все это понимают. Вообразил себя Цезарем — и это не просто сравнение. Он верит в это по-настоящему.
Бонанно не ответил, просто посмотрел на меня оценивающе. Не ожидал, что я знаю так много.
— Боишься его? — спросил я.
Он вздохнул и проговорил:
— Да, боюсь. Я вчера кое-что видел.
— И что же? — спросил я спокойно.
— Он надел лавровый венец и говорил с черепом. Театральной такой засушенной головой, как в фильмах снимают. Говорил с ним, будто это Джакомо, и… Это правда, что он заказал тебе его убийство?
— Правда, — кивнул я, не стал врать. — Нам нужно было изобразить покушение, нужна была жертва. Вот он и выбрал Валли. Насколько я знаю, у них были разногласия.
— Да… — кивнул Бонанно и тут же скривился от боли в голове. — Были.
Я хмыкнул. Маранцано в лавровом венце говорит с черепом. Да, жаль, что у Бонанно не было видеокамеры, это можно было бы отправить в «Сам себе режиссер». Никто, конечно, ничего не понял бы, но, пожалуй, это одна из самых смешных вещей, о которых я слышал с тех пор, как попал в это тело.
— И ты еще сомневаешься, изменился ли он, Джо? — спросил я. — Он сошел с ума, ты же сам видишь.
— Но он дон…
— Он помешанный, причем, мать его, буйный. У нас уже был один старик, который мешал всем жить. Джо-босс хотел денег, территории, власти — но это хотя бы понятные вещи, с ним можно было работать. Но я с ним разобрался, потому что он портил жизнь остальным.
— Ты убил своего босса…
— Не я один принимал это решение, — ответил я. — Так выбрала вся Семья. Они же дали мне титул. Но я это не к тому. Маранцано другой, он хочет какого-то чинопочитания, какого-то величия, какой-то хрени, в общем. Он действительно вообразил себя Цезарем. Ты ведь это понимаешь?
— Понимаю, — сказал он. — Но что делать?
— Я уже разобрался с одним стариком, — сказал я. — Мы вместе можем разобраться со вторым. И тогда ты станешь боссом — ты второй человек после него. Я знаю, что с тобой можно вести дела.
Бонанно помолчал, вдруг повернулся и посмотрел в окно. Похоже, что он понял, что ему ничего не угрожает.
— Он изменился, это правда. Сильно изменился. Но я не могу просто взять и забыть, что он для меня сделал.
— Ну и не забывай, — сказал я. — Я не прошу тебя забыть. Он отправил тебя убить меня, Рейну, Мангано и Скализе. С учетом того, что он про нас знал, наверняка собирался убрать и Профачи. Разве это решение здравого человека?
— Ты хотел убрать его.
— Да, хотел, — кивнул я. — Но он сам вынуждает меня сделать это, тем, что творит. Джо, я повторяю — это не решение нормального человека. Нормальный человек способен договориться. Это решение человека, который считает себя Цезарем и думает, что имеет право на все.
— Кто нас сдал? — спросил Томми.
Бонанно посмотрел на него, после чего выдохнул и сказал:
— Гальяно.
Рейна принялся ругаться на сицилийском. От души, долго и витиевато. Благодаря своим знаниям я разобрал все, что он сказал, и мне это понравилось. Даже настоящие виртуозы русского мата, пожалуй, такое повторить не смогли бы.
Закончив ругаться, он повернул руль, выезжая на перпендикулярную улицу, после чего сказал:
— Сегодня же отправится на дно реки.
Я ничего не ответил, посмотрел на Бонанно.
— Ну так что, Джо? — спросил я. — Ты понял, к чему я клоню. Я понимаю — ты дал клятву, и ты должен быть верен. Но Сэл — не тот человек, кому ты клялся. Это ты знаешь лучше меня.
— А ты станешь боссом всех боссов? — спросил он.
— Нет, — я покачал головой. — Мне этого не нужно. Не будет больше босса всех боссов. Никто не будет раздавать приказы и собирать дань. Мы соберемся за одним столом, все двадцать шесть Семей, и все будут равны. У каждого будет свой голос, и не будет больше двадцати процентов. И ты войдешь в это со своей Семьей, Джо. Как равный.
Бонанно посмотрел в окно на патрульного в синей форме, который шел мимо. Тот не бежал никуда, не кричал — мы уехали уже далеко от места перестрелки.
— Он меня убьет, если узнает, — сказал он.
— Он не узнает, — сказал я. — У меня есть план. Ты вернешься к нему сегодня и скажешь, что дело сделано. Да, ты потерял всех людей, но главное исполнил — Лучано мертв. Рейна и Мангано сбежали, Скализе взяла полиция, но меня больше нет. Это его устроит.
— И как ты собираешься это провернуть?
— Костелло об этом позаботится, — сказал я с полной уверенностью. У него достаточно людей в полиции, чтобы пустить утку о том, что меня убили. — В полиции это подтвердят, объявят по радио, в газетах. Я уже вижу завтрашние заголовки «Чарльз Лучано, бизнесмен, предположительно связанный с организованной преступностью был убит вчера днем…» Ну и дальше, естественно.
— А потом? — спросил он.
— А потом он будет праздновать, — ответил я. — Твоя задача — предупредить Профачи, чтобы тот спрятался. Гальяно ведь и его сдал?
— Да, — кивнул Джо.
— Томми, Винсент и Джо залягут на дно. Нам нужно пару дней на подготовку, а потом мы придем за Маранцано. Мы сделаем все вместе, и все закончится. Я поддержу тебя на посту босса, остальные Семьи тоже, и никто не скажет ничего против тебя. Ты поступил так же, как и я — убрал сумасшедшего старика, чтобы закончить войну.
— Могут не принять…
— Примут, — сказал я. — Ваши люди недовольны
