Ополченцы - Алексей Дягилев

раза. Расход на нас обещали увеличить на следующий день, но это если народу не добавится, так что опять придётся делить. Сам я откосил, а вот мой карабин пришлось отдать в караул, как говорится на благое дело. Всё равно стрелять из него я ещё не мог, мушка двоилась. Совсем без оружия я конечно не остался, пистолетик у меня имелся, если что отстреляюсь, а вот с безоружным контингентом нужно было что-то делать. С этими мыслями я и уснул.

На следующий день наш «партизанский отряд имени Дениса Давыдова» наконец-то возглавил настоящий… Нет, не полковник а лейтенант — Огурцов Алексей Ефремович, 1922-го года рождения, москвич. И теперь мы именовались миномётной ротой уже официально, и из нас стали формировать нормальную боевую часть. Хорошо это или плохо, я ещё не понял, потому что командир, узнав про мою контузию, отправил меня на обследование в полковую санитарную роту. Точнее мы вместе пошли в штаб полка, а уже оттуда я один потопал к эскулапам.

На врачебной комиссии я не косил, но и не геройствовал. Честно рассказал про своё состояние в течение недели и, выполнив все указания врача, стал дожидаться вердикта. После осмотра, замотанный старший врач выписал мне справку, в которой указал, что сержант Доможиров получил контузию в бою, является ограниченно годным к исполнению своих служебных обязанностей, и нуждается в лечении в дивизионном медсанбате. В общем, к вечеру я был уже в деревне Могутово, где и располагался наш медико-санитарный батальон.

Глава 20

В санбате

Я, конечно, пытался договориться с молодым командиром, и остаться лечиться в подразделении, но «раз врач сказал в морг, значит в морг». Так и Огурцов — послал меня в медсанбат. После разговора с лейтенантом, свой карабин пришлось оставить в расположении, ну а всё лишнее я раздал во временное пользование друзьям-однополчанам. Попрощавшись на всякий случай со своими, я вышел на «большую» лесную дорогу, ловить попутку. С собой у меня остался только вещмешок с личными вещами, ну и «Вальтер» в наплечной кобуре под шинелью. Пройти десять километров пешком я ещё не мог, поэтому до места добрался с попутной лошадью. Пожилой возница попался разговорчивый, причём из медсанбата, так что примерно к середине пути я уже знал. Где? Кто? Когда? И с кем? Вторую половину пути я спал, убаюканный размеренной речью Макарыча, которому походу было всё равно с кем говорить, лишь бы его не прерывали. А я и не прерывал, сначала поддакивал, а потом вообще задремал.

Я попал как раз на винно-банный день, так что после первичного осмотра и определения койко-места, мне удалось помыться и поменять бельишко, а то эти паразиты уже достали. Попариться от души не вышло, время было ограничено, да и от контузии я ещё толком не отошёл. Не знаю что за хрень, только в лесу я чувствовал себя гораздо лучше, а вот после бани еле добрался до топчана. Слабость, головная боль, тошнота — я чувствовал себя даже хуже чем после первой включки, уснуть как-то не получалось, как только я закрывал глаза, голова начинала кружиться ещё сильнее. Слава богу, через пару часов мне стало легче, и наконец-то я смог заснуть.

Как ни странно с утра я чувствовал себя вполне сносно. После завтрака был обход, и я познакомился с нашим лечащим врачом-терапевтом поближе. Ну как поближе, примерно на расстояние стетоскопа. На мои комплименты молодая женщина отреагировала дежурной улыбкой, и попросила соблюдать субординацию, так что на этот раз решаю просто лечиться, и не тратить время на амуры, по крайней мере, с лечащим врачом. Хотя свободного времени теперь было много. В санбате из переменного контингента находились легко раненные, больные, слегка контуженные и немножко беременные. Бойцов с серьёзными ранениями, после необходимой помощи отправляли дальше в тыл, хотя особого наплыва трёхсотых не было. На переднем крае дивизии наступило относительное затишье, немцы, захватив плацдармы на нашем берегу реки и перерезав рокадную дорогу, успокоились и пока не атаковали. У дивизии же, чтобы сбросить фрицев обратно в реку, не хватало сил, а также боеприпасов, продуктов, вооружения и транспорта. Рокадную дорогу с твёрдым покрытием немцы перерезали в двух местах, а по раскисшим лесным дорогам, можно было передвигаться только на гужевых повозках, причём грузить приходилось половину от обычной нагрузки, больше лошади не тянули. А если учесть, что при ретираде много конского состава вышло из строя, лошадей побило, повозки пролюбили, то успевали подвозить только патроны и продукты. И то до полковых пунктов снабжения. В батальоны и роты всё приходилось доставлять на своём горбу.

Наша так называемая палата находилась в одном из домов-пятистенков, и насобирали тут с бору по сосенке десять ранбольных. Несмотря на то, что народу в хате собралось довольно много, и большую часть кухни занимала русская печь, свободное место ещё оставалось. Кровати располагались в основном в горнице, ну а кому не хватило лежаков, устроились на полатях под потолком и на печке. Второй ярус занимали естественно те, кто мог на него забраться, ну а на печи грелись все по очереди, всё-таки русская печь снимала любую хворобу, подхваченную на передовой, от насморка до ревматизма. Погода стояла довольно мерзкая, землю слегка подморозило, а вот воздух был влажный, ну и осадки, то дождь со снегом, то снег с дождём, плюс сильный порывистый ветер, так что на улице было не уютно. Хорошо, что дров заготовили с избытком, то ли наши предшественники, то ли хозяева усадьбы, но в лес за топливом ходить нужды не было.

Восьмого ноября нашу избушку помимо врача и процедурной медсестры, посетил комиссар медсанбата и рассказал про парад, состоявшийся на Красной площади седьмого ноября. Конечно, про этот парад я знал всю свою сознательную жизнь, и для меня это была «история давно минувших дней». Но вот сейчас меня вштырило по настоящему, оказалось — вот она история, и я в ней принимаю непосредственное участие. Нет, я и раньше понимал, что нахожусь на Великой да ещё и Отечественной войне, но в постоянных боях и походах порассуждать про это как-то не получалось. Зато теперь, после очередного мозгового потрясения, да ещё на фоне исторического события, извечные вопросы — Что делать? И где достать водки? — в очередной раз ударили в мою больную голову. Второй вопрос разрешился сам собой, всё-таки спирт и медицина, деревня и самогон… Да и на новенького из пациентов я поступил не один, остальные бойцы уже знали —