Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 - Артём Март

о политике и ситуации в стране, то о политических идеях, которые, как оказалось, Кулым так любил обсуждать.

— Конечно, я выражу непопулярное мнение, — начал Кулым, доедая шашлык, — но я считаю, что с вырождением и закономерным развалом Союза, мы потеряли шанс на какое-либо будущее. Пройдет еще пять-семь лет, и, должно быть, от России и вовсе ничего не останется. Уже видно, как все трещит по швам.

— Действительно, странное мнение для человека вашего рода занятий, — сказал я, протирая тарелку хлебом. — Вы стали тем, кем стали, только из-за того, что страна развалилась.

— Это правда, — покивал Кулым. — Но это не значит, что я не хочу лучшего будущего для своих потомков. Возможно ли оно здесь? Я не знаю. Да и определенное чувство справедливости у меня еще осталось. Все, что происходит сейчас, сложно назвать справедливостью.

— Так чего ж не уедите? — Хмыкнул я.

Все же, Кулым был не прав. Он не мог знать, что в конечном итоге, в России все более-менее наладится. Что пройдет лишь семь лет, и девяностые, к которым он привык, кончатся. Что начнет налаживаться шаткий, но все же порядок.

— Мне уже поздно уезжать. Да и куда? В Америку? Европу? Я люблю нашу страну и не хочу доживать на чужбине. Не хочу, так же, чтобы и Марина жила в чужой стране и чувствовала себя чужой до конца жизни.

— Справедливо, — покивал я. — Но, может, перейдем к делу?

— А, да, точно, — рассмеялся Старик. — Что-то за разговором с тобой я и забыл, что позвал тебя поговорить о делах. Щас, подожди, пожалуйста. Совсем забыл. Надо позвонить Сому. Сказать, чтобы он кое-куда забежал по делам.

Кулым полез куда-то в карман. Достав сотовый телефон, вынул антенну, пикнул циферкой. Принялся звонить. Когда трубку не взяли, Кулым недоуменно отложил телефон.

— Странно, — сказал он. — Не берет. Куда он, черт его дери, подевался?

* * *

Припарковав машину рядом с небольшой трехэтажной многоквартиркой, Семен наблюдал. Перед торцом дома стоял фасадом на улицу какой-то маленький кабак. У черного хода припарковалась и БМВ.

Минаев целый день ездил за знакомым Летова по всему городу. Стараясь не светиться, он смог разузнать кое-что о незнакомце. По всей видимости, мужик был бандитом. Не раз и не два Семен видел, как мужчина подъезжал к магазинчикам и ларькам, чтобы собрать с их владельцев денег.

К вечеру БМВ привел Минаева к этому кабаку, а бандит, покинув машину, пошел внутрь. Воспользовавшись черным ходом, он скрылся в заведении и пропал минут на тридцать.

Когда дверь хода распахнулась, на порожки вышли двое: бандит и полноватый лысый мужик. Бандит хлопнул веселого мужика по спине, они пожали руки, и бандос направился к своей машине.

Семен сделал первое, что пришло ему в голову: он завел двигатель и тронулся. Перегородил БМВ проезд, сделав вид, что это случайность. Зажатая между стеной кабака и девяткой иномарка рыкнула двигателем, включила огни заднего хода, но они тут же погасли. Дверь бэхи распахнулась, бандит выбрался из машины.

— Э, ты че, попутал? — Набычился он с ходу, подходя к девятке Минаева. — Таратайку свою убрал, живо. Мне ехать надо.

— Щас-щас, — пряча лицо, Семен сделал вид, что не может отъехать. Засуетился. — Сцепление что-то шалит.

— Тогда вылазь и толкай! Или я тебя щас сам за шкирку выволоку!

— Щас-щас…

— Ну все, сука…

Бандит приблизился к Семеновой двери, взялся за ручку, чтобы открыть. В следующее мгновение прогремел выстрел. Бандос вскрикнул и завалился на землю. Это Семен прострелил ему ногу прямо сквозь водительскую дверь.

— М-м-м-м… М-м-м-м… — Мычал бандит, обхватив раненую ногу повыше дыры.

Кровь толчками вырывалась из раны с каждым ударом сердца.

— Сука! Падла! Убью!

Минаев вышел из машины, показал бандиту пистолет. Сел рядом с ним, стал хлопать его по карманам и достал из внутреннего берету.

— Неплохо, — протянул он.

— Сука… Я тебя прикончу, падла!

Дверь черного хода распахнулась, и перепуганный толстяк вышел на ступеньки. Минаев поднял на него свинцовый взгляд и этого хватило, чтобы мужичок тут же спрятался в кабаке.

— Убью… — Стонал бандит.

— Ты щас сам скопытишься. Я тебе бедренную артерию прострелил. Но время еще есть. Наложу жгут — будешь жить. Ну а нет…

— Чего… Чего тебе надо?..

— Ты ведь хорошо знаком с Виктором Летовым?

— Постой… Я тебя знаю… Я видел тебя сегодня у Летова! — Проговорил торопливо побелевший от болевого шока бандос.

— Мне надо знать о Летове все. Все, что знаешь ты. Где живет, когда и где жрет и пьет. Куда ездит трахать шлюх. В общем, все.

— Пошел на х#й! Щас Егорыч звякнет и тут будет с полдюжины моих пацанов! Тебя на столбе повесят!

— Ну-ну, — ухмыльнулся Минаев. — Меня, может, и повесят. Но ты к тому времени уже истечешь кровью. Ну так что? По рукам? Ты мне сведения — я тебе жизнь. Даже до больнички подброшу.

Бандит с трудом оторвал взгляд от жуткой раны, поднял его на Минаева. А потом громко и тяжело сглотнул слюну.

* * *

— Видать, бухает где-то, — недовольно проговорил Кулым. — Ну ниче. Я с ним потом разберусь. Так вот. Ну давай теперь поговорим о деле.

— Давай, — откинулся я на стуле.

— В общем, я хочу тебя нанять. В начале июня горсовет завет всех крупных предпринимателей на собрание. Будут обсуждать промышленное развитие города. Сначала, насколько я знаю, проведут небольшую торжественную церемонию с наградами. Грамоты будут раздавать. Вручать награды чиновникам, да предпринимателям. Так сказать, за вклад в общее дело. Я, кстати, тоже туда приглашен. Потом пройдет само собрание.

— Не уж-то госохранки будет мало, чтобы охранять мероприятие? — Хмыкнул я. — Туда, наверное, половину ментов города сгонят.

— Сгонят, — покивал Кулым. — Но собрание — это так, формальность. Самое главное будет тем же вечером. Вот там-то ты мне с твоей Обороной и нужен.

— Так, — я выровнялся на стуле. — И что же будет тем же вечером?

Глава 25

— Вечеринка, — пожал плечами Кулым. — Закрытая. Для избранных, уважаемых людей, так сказать. И именно на ней будут решаться самые главные, ключевые вопросы. Будут заключаться договоры и сделки. Проходить переговоры. Ну а то обстоятельство,