Дмитрий Беразинский - Путь, исполненный отваги

— За что? — недоумевающе спросил премьер-министр.

— За отвратительный и навязчивый сервис, — четко произнес Кеша, — и за неуважение к покупателю. Я вон у того, что валяется справа, лукошко маслят прикупить хотел. А этот к себе тянуть начал, верно я говорю, купец?

Толчок носком сапога под ребра вывел валявшегося купчину из небытия, и тот согласно кивнул.

— Держи, любезный, — Иннокентий кинул купцу серебряный рубль, — а сдачу пропейте за мое здоровье.

— Ждоровья у чебя, боярин, на дешятерых хвачит! — простонал сквозь разбитый рот виновник. — Шмилуйся, мошет, отпуштишь?

— Ладно, коровья морда, — и вправду смилостивился Иннокентий, — и запомни на прощание одно: никогда не протягивай рук, а то рискуешь протянуть ноги. Как говорится, в вихре яростных атак не расквась себе пятак.

Пошли дальше, но теперь купцы шарахались от них, как от прокаженных. На Варварском крестце, у Старого государева двора толпились безместные попы. Развлекались игрой в кости, кулачным боем и чем бог пошлет. Отец Михаил при виде такого непотребства смачно сплюнул. Увидав прилично одетых людей, попы заволновались. Один из них, ошалевший от голода и крепыша, выхватил у соседа надкушенный калач и бросился к Ростиславу.

— Боярин, пойдем служить, а то калач закушу! — Страшные воспаленные глаза и борода с копошащимися там насекомыми заставили премьер-министра поначалу отпрянуть. Но поп крепко вцепился в полу кафтана и не отпускал. С воплем «Эх, чем я хуже министра культуры», Каманин огрел наглого священнослужителя своим немалым кулаком.

— Караул, наших бьют! — завопил кто-то из попов. На«высокую комиссию» бросились забияки в рясах.

Но Ревенанты были уже начеку. Только один раз довелось махнуть кулаком Ростиславу, его оттерли беспощадные и хладнокровные телохранители. Дубинки свистели в воздухе, обрушиваясь на спины и ребра заблудших богослужителей, свободные кулаки месили лица и крушили носы и челюсти. В воздухе стоял густой мат и раздавались жалобные стоны.

— Стойте, — завопил отец Михаил, — вы же всех их перебьете! Это ведь наши братья, хоть и дураки. Именем Господа нашего Иисуса Христа я вам приказываю остановиться!

Ревенантам было глубоко начхать на Господа, но вмешался граф Волков. До сих пор он молчал, размышлял о чем-то своем, лишь изредка вступал в разговор с отцом Михаилом.

— Отставить! — рявкнул он командирским басом. — А ну, добры молодцы, покажитесь-ка!

Из тех, кто не успел улизнуть, осталось человек шесть. Охая и причитая, они принялись демонстрировать отцу Михаилу боевые раны и увечья.

— А ну, стоп! — прикрикнул на них Ростислав. — Что за бардак вы тут развели?

— Необязательно было так жестоко, — опустив глаза, сказал помощник патриарха, — святые отцы все же...

— Что? — захохотал Волков. — Это — святые отцы?! А ну, кто мне Пятикнижие перечислит? Название всех пяти основных книг, ну, живо!

По правде говоря, это было единственное, что полковник запомнил из краткого курса по «Закону Божьему» в интерпретации Ростислава. Но отец Михаил неожиданно легко согласился со своим новым другом. В самом деле, ряса еще не превращает человека в рукоположенного священника. Так любой может назвать себя слугой Бога. И лицо его выразило крайнее удивление, когда из шестерых только двое вспомнили про «Бытие», «Второзаконие» и «Числа». Трое вообще не имели никакого представления о «Пятикнижии», а «Левит» и «Исход» остались вовсе преданными забвению.

— Так что же, выходит, вы и не священники вовсе? — недоумевал премьер-министр.

— Что у вас с попами-самозванцами делают? — спросил полковник у отца Михаила.

— Ухи отрубают, — ответил тот.

Вся великолепная шестерка бухнулась на колени. Между прочим, обнаружился и седьмой участник — он отдыхал, получив каманинским кулаком по темечку.

— Пощады! — взмолились безместные и никуда не годные попы. — Отец Михаил, батюшка, не лишай живота. Голодныя мы и убогия, давно позабыли про Пятикнижие и Апокалипсис, нам бы «Отче наш» с «Храни нас, грешных» упомнить!

— Да ну вас! — распсиховался Каманин. — «Отче наш» и я знаю. Выходит, мне можно тоже надевать рясу и отправлять службы! В карантин их, затем поднатаскать в «слове божьем» и на год в капелланы на дальние кордоны.

— Куда-нибудь между Повенцом и Мезенью, — уточнил Волков, — чтобы не жарко, было.

Дошли до Варварских ворот, на которых болтались несколько покойничков с рваными ноздрями. Лишь юго-восточный ветерок донес до премьер-министра специфический запах, издаваемый ими, он немедленно распорядился:

— Снять! Взамен можете повесить очень похожие чучела. Впредь чтобы казненные не болтались свыше двенадцати часов — только эпидемии сибирской язвы нам не хватало! Двенадцати часов вполне достаточно для того, чтобы народ убедился в торжестве справедливости.

Князь Пузатый сказал что-то своему дьяку, тот покорно обмакнул перо в чернильницу и записал очередное ЦУ главного министра. Каманин хмыкнул, глядя на них, а затем хозяйским глазом обвел окрестности.

— Почему на трактирах такие вывески убогие? Точно здесь режут, а не кормят. Вывески обновить, возле ворот поставить будку, куда посадить специального человека. Чтобы прибывшие в столицу, за полушку, скажем, смогли узнавать последние городские новости, где можно переночевать, где чего лучше купить или пропить.

— Зря попов на край света отправили, — вздохнул отец Михаил, — лучше них эту службу никто не справит.

— Попов вернуть, — отменил свое соломоново решение Ростислав, но тут же поправился: — После карантина. Не забудьте, кстати, что за ними присмотр нужен. Отдел инспекции и контроля.

Князь Борислав устал и совсем не поспевал за полетом мысли премьер-министра. Умоляюще взглянул на Иннокентия, тот пояснил:

— Необходимо несколько человек, состоящих на казенном жалованье, для выявления недобросовестно исполняющих свои обязанности чиновников: будь то подьячих, али попов, али городовых. Подошел к будке, про которую Ростислав Алексеевич говорил, проверил достоверность информации и оплату, затем в собор зашел, свечку поставил. Проверил, чтобы священник молитвы в шапку не читал. Затем в мыльню зашел. Помылся, а заодно проверил бы, не грязно ли. И каждую неделю менять подконтрольные районы — чтобы не приживался на одном месте, да и чтобы не примелькался.

— Ох, горе мне! — вздохнул глава Дворцового приказа. — Как сие упомнить? Будки, чиновники, карантины... зря мне эта книжонка паршивая попалась! Не к добру!

Он повернулся к дьяку Семенову, назначенному ответственным за район Зарядья, и сказал:

— Что, Михайло Петрович, не дрожат коленки-то? Хотя ты исчо молодой, все знаешь. Берегись, министр этот по всей строгости спросит. Не побоишься ответ держать?

Семенов, которому не минуло еще и двадцати пяти годков, усмехнулся:

— Зарядье — место ответственное, но и я мужик не простой. Справимся, князь-батюшка Борислав Борисович!

Комиссия свернула в Китайский проулок и гуляючи дошла до Москвы-реки, от которой ветерок доносил свежие запахи речной воды и цветущей ряски. Вдоль берега прогулялись до Ордынки, где у моста купили с лотка пирогов с рыбой и зайчатиной. Продавший весь свой товар посадский мигом побежал за новой порцией, а Иннокентий с набитым ртом обратился к Волкову:

— Константиныч, какое счастье все-таки, есть беляши и знать, что внутри не собачатина!

Князь Борислав едва не вывалил содержимое своего желудка наземь. Закашлявшись, он проглотил свой кусок пирога и осведомился:

— Это же в каких краях вы были, государи мои, что пироги с собачатиной ели? У нас тут в голодный год с кониной бывают, так некоторые нос воротят.

Кеша мигом расправился с парочкой пирогов, что вышли на полкопейки, и принялся снова вертеть головой в поисках лоточников.

— Знаете, князь, в тех краях даже анекдотец такой забавный был, рассказать? — попутно сообщил он.

— Порадуйте старика! — согласился князь Борислав.

— Приходит боярин на торг и спрашивает: «Бабушка, твой кролик свежий?» А бабка и отвечает: «Свежий, барин, еще вчера мышей ловил!»

Князь задумался.

— Это что получается, что она ему кота всучила? Облупленного?

— Получается так! — вздохнул Иннокентий.

— Ловко! — захохотал князь. — Я княгине расскажу! Пусть дуреха узнает, какие бабки смышленые встречаются! В каком граде сие, говоришь, случилось?

— В Петрозаводске, — сбрехнул парень.

— Далековато, — вздохнул князь, — там поди трудно достать нормальное мясо?

— Рыбы навалом, а вот мяса днем с огнем не сыщешь! — подключился к разговору Андрей Константинович.

Наконец Кеше повстречался мальчуган с лотком. Симонов окликнул его, и тот поспешил навстречу богатому покупателю.

— Только с жару, дяденька, — сообщил пацаненок, — пальчики оближете.