Сергей Данилов - Гражданская война в Испании (1936 – 1939).

Тогда Негрин и его министр иностранных дел Альварес дель Вайо продолжили линию, намеченную Прието. Они приступили к закулисным поискам мира по соглашению, настойчиво разыскивая посредников в Париже, Лондоне, Женеве и даже в Ватикане, в то же время рассчитывая на войну между великими державами.

Подобный курс Негрина отнюдь не радовал руководство СССР. Советские правящие круги были слишком настроены на победу в любом деле, чтобы всерьез одобрить политику общенационального примирения. Ведь во время нашей гражданской войны красные вели против белых борьбу на уничтожение, до полной победы. Внутренние же трудности советского государства в 1937-1938 годах заставляли его руководителей сомневаться в целесообразности немедленной общеевропейской войны.

Все мирные авансы «красных» имели крайне ограниченные последствия. Франко летом 1938 года настоял на прекращении радиопередач Кейпо де Льяно, которые, по мнению ставки кауди-льо, ожесточали и сплачивали противника.

Кроме того, националисты стали демонстрировать рыцарское отношение к штатским республиканцам. ВВС генерала Киндела-на принялись сбрасывать на голодавший Мадрид буханки хлеба и листовки, обещавшие сытую жизнь после падения Республики. При вступлении в каждый очередной город националисты раздавали жителям хлеб, сахар, рыбу, даже шоколад – правда только в течение одного дня.

Между тем уверенный в конечном успехе каудильо начал подготовку к новым военным действиям. Националисты частными операциями в Нижнем Арагоне и Маэстразго к концу мая расширили Винаросский клин, вбитый в апреле в территорию Республики, с 40 до 120 километров. А 7 июня 1938 года 15 националистических дивизий генерала Солчаги (свыше 150 000 человек) при 400 орудиях, 150 бронеединицах и 400 самолетах перешли в генеральное наступление на Валенсию. Им противостояло 40 000- 50 000 слабо оснащенных республиканцев генерала Менендеса, имевших менее 100 орудий. Не хватало винтовок и гранат. На всю Республику имелось 200 самолетов. Но защитники Валенсии имели несколько тысяч советских и датских пулеметов и вдоволь патронов. На их стороне была природа – горные хребты севернее Валенсии протянулись с востока на запад, преграждая путь Сол-чаге и облегчая республиканцам оборону.

Верховный главнокомандующий Армии Центра Миаха почти не вмешивался в оперативные дела и тем приносил обороне пользу (его вмешательство при Брунете и в «весеннем сражении в Леванте» ничего хорошего республиканцам не принесло).

Несмотря на сильную жару, Валенсийское сражение вскоре стало таким же ожесточенным, как Астурийское или Теруэльс-кое.

Генерал Солчага старался решить дело, как и в Арагоне, сильнейшим огнем с земли и с воздуха. Однако Валенсия недаром считалась цитаделью Республики. Республиканские войска большей частью состояли из добровольцев, а в противоположность каталонцам валенсианцы никогда не были пацифистами.

Защитники Валенсии умело опирались не только на горные хребты, но и на заранее построенные добротные укрепления, о возведении которых заблаговременно позаботился одаренный и добросовестный генерал Менендес. Валенсийский укрепленный пояс никогда не именовался «Железным» или «Несокрушимым», но его три линии укреплений были построены очень грамотно и удачно дополняли местный рельеф.

За полтора месяца сражений националисты оттеснили противника на 40-70 километров к югу, заняли несколько городков и поселков, захватили приморский Кастельон-де-ла-Плана, но нигде не сокрушили республиканской обороны. Республиканские дивизии отходили на юг медленно, сохраняя непрерывность фронта и каждый раз только после очень упорных боев.

Войска Солчаги теснили противника, отвоевывали у него территорию, но победителями себя не чувствовали. Им не доставалось ни трофеев, ни пленных, ни перебежчиков. Командиры националистов не без восхищения рапортовали: «Красные защищаются с невиданной отвагой». Огонь массы размещенных в горах и хорошо защищенных республиканских пулеметов никак не удавалось до конца подавить. Валенсийское сражение стали называть «Пулеметной битвой».

В ходе сражения покоритель Севера и Арагона Солчага получил пять резервных дивизий. Ему прислали «Легион Кондора», в борьбе с которым изнемогали республиканские ВВС. Но Солча-ге пришлось несколько раз, к неудовольствию каудильо, честно доносить в ставку: «Резервов у меня снова нет. Все силы – в бою.Фронта не прорвал».

Ставка Франко предприняла отвлекающую операцию силами Южной армии. 2 июля войска Кейпо де Льяно (20 000 человек с 50 орудиями, 30 бронеединицами и полусотней самолетов генерала Кинделана) перешли в наступление на Эстремадурском фронте, стремясь срезать его далеко выдававшуюся на запад дугу у рудников Альмадена и Пеньярройи.

Националистам противостояли разбросанные на широком фронте 15-тысячные силы престарелого генерала Эскобара, равноценные одной дивизии. Их техническое оснащение состояло из стрелкового оружия, нескольких бронепоездов и десятка танков «Трубия». Авиации у Эскобара не было совсем – она была прикована к Леванту. Но как и в Астурии и в Валенсии, оборонявшиеся занимали удобные, давно освоенные позиции в горных проходах, обойти которые было невозможно.

Эскобар оказался не хуже Менендеса и лучше многих других генералов-республиканцев – Асенсио Торрадо, Посаса, Рикель-ме, Сарабии, Улибарри. Его штаб постоянно взаимодействовал с партизанами западной Эстремадуры, а командиры Эскобара неплохо применяли вверенные им скудные броневые силы. Республиканцы гибко вели сдерживающие бои, медленно отходя к востоку.

В годовщину восстания националистов – 18 июля Кейпо де Льяно ввел в бой резервы, но переломить ход сражения не смог. За три недели националисты, понеся ощутимые потери, продвинулись в глубь вражеской территории всего на 20-25 километров. Наступательный порыв Южной армии, как и войск Солчаги, угас. Второй малагской победы у Кейпо не получилось.

Пока Менендес и Эскобар отражали натиск Солчаги и Кейпо, в Каталонию прибывало советское оружие, включая пулеметы, танки, орудия и авиацию (200 советских истребителей и 50 американских многоцелевых самолетов «Грумман»). Поступило также немало продовольствия, купленного в добром десятке стран или присланного благотворительными организациями. Настроение каталонцев заметно улучшилось.

Прибыл и новый главный советник – комбриг К.М. Качанов. Вместе с Рохо они разработали план выручки Валенсии. Предполагалось преодоление не слишком широкой (150-200 метров), но быстротекущей и с крутыми берегами реки Эбро в ее низовьях с выходом в тыл группировки Солчаги.

К 25 июля наступление националистов в Валенсии и Эстре-мадуре выдохлось, националисты потерпели сразу две местные неудачи. Подобно республиканцам при Ла-Гранхе и Сарагоссе, за небольшие маловажные территориальные приобретения они расплатились солидными потерями. Войска Франко утратили около 30 000 ранеными, убитыми и больными плюс часть вооружения. Республиканцы потеряли вдвое меньше людей и оружия, уступили значительную территорию, но удержали большинство ключевых позиций в горных проходах. До Валенсии националистам оставалось около 50 километров, до Сагунто с его военным заводом – 23 километра.

Республике имело смысл еще несколько недель продолжать оборону, используя время для усиленного накопления и обучения войсковых резервов и дальнейшей покупки всего необходимого за рубежом.

Но военное министерство и генштаб в Барселоне, а также генерал Миаха в Мадриде оставались под гипнозом весенних поражений. Из-за плохой работы разведки они не знали о трудном положении противника. По их мнению, войска Менендеса держались из последних сил, фронт под Валенсией мог рухнуть. По их настоянию военный министр Негрин санкционировал план наступления на Эбро.

К операции была привлечена половина войск, имевшихся в Каталонии – трехкорпусная Армия Эбро, всего 60 000 человек, до 250 орудий и минометов и более половины каталонской бронетехники – 60 танков и около 100 бронемашин. В целях секретности операции участие ВВС в ней не планировалось. В резерве Армии Эбро оставался один корпус – 20 000 человек. Слишком мало было зенитной артиллерии и недостаточно – тяжелой и противотанковой.

Руководство армией было доверено Модесто. 5-м корпусом командовал 30-летний Листер, 15-м – самый молодой корпусной командир войны, 28-летний Мануэль Тагуэнья, артиллерию армии возглавлял беспартийный полковник Хурадо.

Местом удара после обработки данных войсковой и воздушной разведки с санкции генштаба был избран слабо охраняемый неприятелем гористый район излучины Эбро между Мекиненсой и Ампостой, откуда открывались два пути – на юг к Валенсии и на запад – в Арагон. Но для успешной атаки нужно было как минимум захватить узел местных дорог – Гандесу, расположенную в 40 километрах южнее реки.