Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

- Ничего, переживешь... – я невольно хохотнул. – Первая же стрела здорово прибавляет ума, даже если она попала не в голову, а в жопу. Вот скажи, как так получилось? Первый раз такое вижу. Святые угодники, как? Ты что, своим гузном татар запугивал?

Оруженосцы и Отто фон Штирлиц дружно заржали.

- Не в жопу!!! – яростно запротестовал Томас. – Не в жопу, сир, а в ногу. В ногу! Просто поскользнулся, а она... она...

- Разговорчики! – грозно рявкнул я. – Выздоровеешь, сдеру кожу с задницы повторно. А вы чего стоите? Получите по ушам вместе. А пока ищите Августа, пусть поможет засранцу.

- А нас за что?

- Не понял?

- Как прикажете, сир... – тут же покорно согласились мальчики. Знают, щенки, что мне в таких случаях перечить – это только себе хуже делать.

Разобравшись с пажами, я отправился в нашу с княжичем каюту, куда уже притащили первого пленного.

Молодой, возрастом слегка за тридцать, наголо бритый, широченный как шкаф, но слегка заплывший жиром мордатый татарин, стоял на коленях со связанными за спиной в локтях руками. Ратники уже ободрали его до исподнего, вдобавок старательно поработали над обличьем. Вся левая сторона лица пленника заплыла багрово-сизой опухолью, а вот на правой, к моему удивлению, просматривались вполне европейские черты лица: казанец был больше похож на русича, чем на азиата. Вдобавок, ничуть не высказывал никакого страха или отчаянья. Злобно зыркал глазами и что-то сквозь шубы шипел. Материл, наверное.

- Шибко бился, – доложил один из конвойных. – Двух наших посек. Ярый, падлюка. Как свалили его, выл и кусался аки пес. Вона, мне шуйцу прокусил, ирод.

шуйца(древнеслов.) – левая рука.

Казанец в ответ разразился гневной отповедью на татарском, даже плюнул на пол.

- Это Алибек, мурза хана Ильхама... – флегматично перевел Рустэм. – Обещает вас скормить своим собакам, а жен взять в наложницы. – И дополнил, смущенно улыбаясь. – Тех что красивее, в наложницы, а остальных продать в рабство ногайцам.

Я ничуть не оскорбился. Во-первых – парень достойно бился, во-вторых – прекрасно знает, чем все закончится, но все равно не дает слабину. А брань и оскорбления, не более чем средство заглушить свой страх. Сам бы так себя вел, в тайной надежде что озлятся и прикончат без мучительства. Но это дело такое. Не я, а он пока в плену.

- Спроси, красивы ли его жены? – обратился я к Рустэму.

Пленник злобно что-то злобно и оскорбленно пробурчал переводчику, а потом еще раз сплюнул.

- Как свет солнца и луны, – исправно растолмачил секретарь. – Уж точно красивей ваших.

Я состроил самую мерзкую ухмылку из своего репертуара и потребовал:

- Передай, что князь Двинский доволен и обязательно проверит, не врет ли он.

Казанец рванулся, что-то заорал мне, но после пинка одного из конвоиров быстро угомонился и угрюмо опустил голову.

Ну а что? Не я же начинал. Уже было совсем собрался приказать взяться за дознание по полной форме, но не дал Мухаммед-Эмин, тоже присутствующий на допросе. Царевич подошел к пленнику, присел рядом, приобнял за плечи и стал ему вполголоса что-то спокойно втолковывать на татарском языке.

Рустэм не переводил, а в тюркском я не бельмеса, поэтому для меня осталось полной загадкой, о чем они разговаривали, но, как ни странно, после того, как Эмин закончил, мурза кивнул и раскололся до самого гузна, то бишь, стал исправно отвечать на вопросы.

Хотя, чего тут странного, все ясно. В ханстве идет обычная гражданская война, страна раскололась на два лагеря, одни из которых поддерживают Ильхама, а вторые – Мухаммеда-Эмина. Причина совершенно дурацкая, что все понимают. И как при любом гражданском противостоянии, противники часто меняются лагерями. Для этого достаточно просто подобрать нужные аргументы. К примеру, пообещать больше. Что прямо сейчас Эмин и продемонстрировал. Н-да, а оказывается, он не так уж глуп. А дурной гонор со временем пройдет. Ну что же, измывательство я тоже не люблю, так что могу только приветствовать.

Но не суть, короче, из показаний сложилась такая картинка. Против нас действовал сам Ильхам, с тремя тысячами войска. А некто мурза Али-Гази, еще с четырьмя тысячами конников, старался задержать русское войско, которое уже было в суточном переходе от Казани. Ильхам прекрасно знал, что и кого мы везем, и что, выбив осадный набор и запасы продовольствия, он практически решит войну в свою пользу, но обрушить на нас всю мощь своей армии ему мешал банальный недостаток плавсредств. Которые сейчас ускоренными темпами собирали со всего ханства и строили новые. А те, что использовались при постройке запруды, оказывается почти все сгорели. А еще, мурза сообщил, что из Казани сюда везут пушки и с часа на час они прибудут. Али-Гази получил прямой приказ, задержать московские полки любой ценой, до тех самых пор, пока с нами будет покончено. И это у него пока получалось неплохо – русичи сильно замедлились.

Ну что тут скажешь... Недостаток плавсредств – это очень хорошо. Если они опять пойдут в атаку всего лишь на нескольких десятках мелких посудин, да еще и днем, мы с легкостью отобьемся. А вот пушки – это весьма скверно. Но не очень. Во-первых, их еще довезти надо, а московские полки уже близко, а во-вторых, очень сомневаюсь, что они по качеству хоть как-то сравнимы с моими орудиями. В контрбатарейной борьбе мы однозначно выиграем. Тут гораздо опасней были бы обычные требушеты* – и бьют дальше чем нынешние пушчонки, да и снаряд закидывают тяжелее. Опять же, везти ниоткуда не надо, на месте довольно быстро строятся из подручных материалов. Конечно, при наличии оных материалов. Но о таковых мурза, к счастью не упомянул. Тьфу-тьфу, чтобы не накликать лихо ненароком.

В вот второй пленник, пожилой мужик типично азиатской наружности, отвечать отказался наотрез. Просто молчал, даже когда ему принялись подпаливать факелом подмышки. Правда я быстро прекратил пытку