Минометчики - Алексей Дягилев

краю, а потом повернул налево. Верёвка была длинная, и фриц, увидев, что я резко свернул, решил срезать угол, провалился и зарюхался в воду.

— Почему тогда не убежал?

— Я хотел, но впереди сплошные полыньи пошли, да и фриц меня за верёвку потянул, петля затянулась, и с ноги не снять, а руками я за кочку зацепился. Другие фашисты неподалёку, стрелять только потому не стали, что шум поднимать не решились.

— Дальше что?

— Фриц выполз, держась за верёвку, а потом мы поползли обратно и вернулись к берегу. А дальше вы знаете.

— Ну и что с ним делать будем? Товарищ лейтенант. — Спрашиваю я.

— А ваши предложения? Товарищ сержант.

— Я думаю просто расстрелять. И нам позору меньше, да и другим неповадно будет.

— Поддерживаю. Вот командира роты дождёмся, составим акт и шлёпнем перед строем. В трибунал думаю, передавать не будем. Зачем сор из избы выносить?

— Да, в трибунал ни к чему, а то ещё приговорят к высшей мере социальной защиты через повешенье, колоски припомнят, ещё что-нибудь найдут. Хотя, — может не будем торопиться? А, товарищ лейтенант? Всё-таки чистосердечное признание, плюс смягчающие обстоятельства.

— Можно и не торопиться. Во всём содеянном преступник сознался, а расстрелять мы его всегда успеем. А какие там смягчающие обстоятельства?

— Врага он в западню всё-таки завёл, хоть и не знал, что мы по его следу идём, так что можно сказать герой, почти как Иван Сусанин.

— Герой, а Родину предал.

— С этим не поспоришь, поэтому награждать его не будем, но и расстреливать тоже. А если крысятничать перестанет, то и бить его никто не будет.

— Да я, да мне, да никогда в жизни… — Поняв только то, что его не убьют, начинает оправдываться Рафик.

— Ты ещё перекрестись, правоверный. — Не выдержав, говорю я.

— А надо, — насторожился Махмуд…

Точку в нашем допросе поставил артобстрел, поэтому услышав завывание снарядов, залегаем там же, где сидели. Снаряды рвутся в овраге по ту сторону дороги, а также на ней, до нас долетают только перелёты и взрываются наверху. Поэтому после очередной серии вскакиваем, и сломя голову несёмся по оврагу вглубь леса, подальше от дороги. Ну его в баню! Лупят немецкие стопятки. Так что попадать даже под случайный разрыв, нет никакого желания. А вот тебе и ответ на вопрос. Пережидая очередную серию разрывов, размышляю я. Не зря значит на свою старую огневую не полезли. Там сейчас жарко. На уровне подсознания считаю разрывы. И снова бросок. Звук выстрелов доносится с запада, а убегаем мы на северо-восток, так что надеюсь, в эллипс рассеивания не попадём. После очередной перебежки куда-то пропал Махмуд. Хрен с ним, потом найдётся, а пока свои ноги надо уносить подальше. Судя по всему, фрицевские канониры стреляют по карте, меняя установки прицела, и работает всего одна батарея. Четыре выстрела вдалеке, и четыре разрыва неподалёку. Достаточно только сместить прицел влево, и прилетит по нам. Корректировщик на высотке возле деревни, но точного места разрывов он не видит. Лес, да ещё и ночь. Хотя уже шесть часов утра. Рановато сегодня фрицы шухер устроили. Ну ничего, мы им это днём припомним. Мины есть, будем надеяться, что и миномёты не накроет. Вроде всё? Нет. Ещё разрывы, но это уже правее, даже свиста осколков не слышно. Зато фрицевские миномёты открывают огонь по опушке леса, давая жизни нашей пехоте. А вот это они зря, с рассветом будем сидеть на соснах, и искать, откуда они стреляют. При максимальной дальности в два с половиной километра, самовары гансов, должны быть где-то недалеко. Если стрелять с того берега реки, и по опушке возле дороги, то как раз такая дальность и получается. А вот если фрицы на плацдарме в самом Слизнево, то им крупно не повезло. Убьём сразу толпу ушастых, и с батареей разделаемся, а может и пару хат изнахратим. Да и гансам в деревне насыплем угольков за шиворот.

Глава 30

После артобстрела провели поверку личного состава. Недосчитались двоих, тех, кто стоял на посту возле дороги. Тут даже тел не нашли, воронка и практически всё, даже хоронить нечего. А Махмуд нашёлся, пришёл грустный.

— Ты где потерялся? — только и спросил я у него.

— А, Шайтана спасал. — Махнул рукой Рафик.

— Спас?

— Ага, отвязал.

— Так чего тогда невесёлый?

— Э, Шайтана в лес убежал, ищи его теперь.

— Ничего, жрать захочет, сама придёт. Ты лошадь овсом кормил?

— Кормил.

— Понравилось?

— Кому понравилось?

— Ну, не тебе же. Шайтане твоей. — Расставляю я правильные окончания, так как Шайтан — кобыла.

— Ага, аппетитно хрумкал.

— А где она в зимнем лесу овёс найдёт? Так что вернётся, хотя можно и по следу пройти.

— Макар! — Высвистываю я пермяка. — Помоги нашему водителю, его кобылу отыскать. Ну, и с одного пошарьте в округе, может, из трофеев найдёте чего. Нас мины, патроны интересуют, связное имущество, особенно катушки с проводом.

— Понял — откликается Аристарх. — Пошли, водитель кобылы. — Зовёт он Рафика и, вооружившись, наши «охотники за ништяками» отправились на розыски.

Вернувшееся ротное начальство сразу озадачиваю насчёт кормёжки личного состава, пока Пучков не успел доложить о ночном происшествии.

— Товарищ лейтенант, — обращаюсь я к Огурцову. — А где пропадает наш бравый старшина роты? А то уже вторые сутки пошли, как люди не кормлены.

— Тылы отстали, всё-таки в наступлении, — отмазывается лейтенант.

— Всё наступление кончилось вчера в обед, и после отступления вернулось на своё место. Старшина сюда что, на улитках едет? Восемь километров за ночь, это ж такую скорость только на улитках можно развить, или на черепахах. Хотя черепахи гораздо быстрее бегают.

— Решу я этот вопрос к обеду, а пока идите, занимайтесь личным составом, товарищ сержант. — Переходит на уставщину ротный.

— Есть, заниматься личным составом. — Приняв строевую стойку, отвечаю я и, развернувшись кругом, отхожу на три шага. Карабин у меня на плече, поэтому я не козыряю, в отличие от ротного, которому приходится отдать честь.

«В своём времени, когда я служил срочную, я так прикалывался над курсантами, которых присылали к нам в часть на практику. Только там всё было наоборот. Погоны у них были как у рядовых, хотя по должности они являлись 'замками», поэтому докапывались