Режим бога 3 - СКС

Хуже другое, с каждым днем на меня все сильнее наваливается какая-то беспросветная апатия. Я, буквально, физически ощущаю, как все мое существо все больше заполняется равнодушием и холодной усталостью. Я, конечно, могу предположить, что это последствия эмоционального и физического истощения моего подросткового организма, но… События, мелькая как в калейдоскопе, следуют одно за другим, перечень неотложных дел увеличивается, как снежный ком и просвета этому "бегу в колесе" не видно никакого.

Последние четыре недели, каждый мой день расписан с утра до вечера: репетиции, встречи, перелеты, чемпионат, записи, три концерта, съемка клипа, переезд из Ленинграда и, конечно же, школа (fuck её, куда только можно…) и все тому подобное.

Вот и сегодня Леха увез меня из школы с двух последних уроков, чтобы успеть на занятия по итальянскому языку.

Альдонин папахен воспользовался то ли знакомством, то ли служебным положением, но теперь "экспресс-курс" итальянского нам преподает профессиональная переводчица-синхронистка МИДа. Впрочем, это были скорее даже не занятия языком, а "натаскивание" на правильное произношение слов нашей, пока единственной, "импортной" песни.

Из всей группы итальянский знаю только я. "Учебные программы по телевизору, самоучители и врожденные способности" — эта версия, в своё время, вызвавшая недоуменно-радостное изумление мамы и доверчиво "проглоченная" всеми остальными, с профессиональной переводчицей успеха не имеет. Вслух, Надежда Алексеевна меня во лжи, конечно, не обвиняет, но как бы, при общении с ней, я ни "ошибаюсь" в произношении и построении фраз, ее взгляд сомнений не оставляет — не верит!

Эта приятная женщина средних лет, с аккуратно убранными волосами и безукоризненными манерами, когда-то закончила институт военных переводчиков и вот уже больше десяти лет работала в МИДе. Со всеми нами она предельно корректна, доброжелательна, очень ответственно подходит к поставленной задаче и терпеливо поправляет ошибки, добиваясь идеального произношения, но в её глазах я вижу ТАКОЕ подозрение к своей персоне, что последствия не могут заставить ждать себя долго.

Занятия языком проходят у нас в Студии — сюда и добираться всем удобно, да и вообще, это двухэтажное здание на Селезневской улице стремительно становится для всей группы вторым домом.

Сегодня, после окончания очередного этапа изучения премудростей тосканского произношения, я поймал пристальный взгляд Альдоны и едва заметный кивок дал понять, что со мной желают пообщаться.

Вообще-то, все последнее время я "по-человечески" — не сугубо по делу — общался только с… Лехой. Да и то, только потому, что он взял за правило утром отвозить меня в школу, днем везти в Студию, а поздним вечером сдавать сонную тушку на руки маме.

Главную роль в таком раскладе, конечно, сыграло то, что жил Леха теперь рядом с нами — в соседнем доме. Клаймич "напряг" Эделя, квартирный маклер "напряг" своих агентов и, через неделю поисков, Леха въезжал в уютную однокомнатную квартиру на третьем этаже, расположенной рядом девятиэтажки.

А в "трешке" на улице Куусинена сейчас квартировали только Коля Завадский и барабанщик Роберт. Колина семья осталась "доучиваться" этот год в Ленинграде — у его дочери там все было "завязано" аж на две школы: общеобразовательную и музыкальную.

Хотя с моей точки зрения, лучше бы они побыстрее место жительство поменяли — меньше гнетущих воспоминаний ребенка мучило бы. Ведь даже меня на нервы "пробило", когда первый раз в гости к Завадским пришел. Недавно я озвучил эту мысль Николаю, так он сначала захлопал глазами, а потом надолго "завис" в серьезных раздумьях.

В тот же день, когда довольный Леха въезжал в свое новое жилье, Эдель, скептически осмотрев наш серенький "Москвич", разродился "транспортным" предложением. Какой-то из его многочисленных знакомых продавал "почти новую" ВАЗовскую "трешку" и нам было предложено "не упускать уникальный шанс".

Стоила "уникальность" десять тысяч пятьсот рублей, и Клаймич, уверенно кивнув, сказал, что это хорошая цена за, почти новую, машину. Однако, по некоторому размышлению, от покупки мы воздержались.

— Понимаете, Витя… — наш директор стоял у окна в Лехиной "однушке" и рассматривал пустующий зимний двор, погружающийся в стремительные сумерки, — мы сейчас стали, как бы, "на виду" и пока у нас все ОЧЕНЬ хорошо. Но так уж повелось в нашей стране, что НАСТОЯЩИМ успех считается только после признания на "вражеском" Западе.

Клаймич иронично усмехнулся и повернулся от окна к нам с Лехой:

— Это, конечно, очень странный подход, но, тем не менее, остро необходимо, чтобы наш итальянский вояж закончился успешно. Вот тогда мы сможем себе позволить гораздо больше, чем сейчас. Не опасаясь лишнего внимания и неприятных вопросов! А пока с машиной лучше… переждать.

Что ж, вот сейчас к этому самому "вояжу" мы и готовимся. Причем готовимся предельно серьезно. Активно заучиваем правильное итальянское произношение, совершенствуем музыкальную аранжировку, отрабатываем до автоматизма жесты и улыбки на сцене.

Вчера, в сопровождении самого Чурбанова, к нам прибыла комиссия из Министерства культуры. Вопреки нехорошим ожиданиям, визит четырех серьезных дядек в костюмах и жабообразной мадам с башенным начесом на голове, никакой крамолы в нашей песне не выявил.

Впрочем, как мне кажется, все принципиальные решения уже, видимо, были приняты ранее, да и присутствие зятя генсека гарантировало нас от разных неожиданностей. Разумеется, нам были даны рекомендации проявлять на сцене "больше сдержанности и достоинства, присущих советским артистам — полномочным представителям своей Родины за рубежом", но дальше этого не пошло. Отдельно лишь было указано, что мы должны будем согласовать внешний вид всех участников группы во время выступления.

Клаймич с Завадским, как директор и музыкальный руководитель, благоразумно кивали, а Николай даже сделал вид, что что-то записывает!

Что касается "внешнего вида", то Львова уже три дня, как не разгибаясь "пашет" в студийном ателье. Ну, если быть точным, то не над идеями, а над их воплощением.

Все просто… "Проектор" для айфона я изготовил в соответствии с инструкциями найденными на You Tube. Фотки, заранее подобранные на "модных" сайтах, выводились на вывешенную простыню и снимались на "Зенит", заправленный сверхчувствительной импортной пленкой.

Когда пленку проявили в мастерской, полученный результат хоть и выглядел удручающе, но… его было достаточно для понимания замысла.

— С журналов буржуинских что ли снимали?! — добродушно усмехаясь в прокуренные усы, поинтересовался у меня пожилой фотограф.

— Не-е… — я равнодушно помотал головой, — это пересъемка уже с фотографий…

— А… То-то я смотрю качество совсем дрянное… Но, что принес, то и отпечатали… С тебя два рубля семьдесят четыре копейки…

Львова выглядела гораздо лучше, чем во время нашей первой встречи. Лицо посвежевшее, легкий макияж, светлые волосы отросшей стрижки убраны назад