Константин Радов - Жизнь и деяния графа Александра Читтано, им самим рассказанные

Воздержавшись от произнесения всего, что хотел сказать о Светлейшем, я задал еще несколько вопросов и понял, что сам виноват. Лучших ружейных мастеров кто забрал себе в дивизию? А подумал ли о тех егерях, что ходили в Финляндию с государем и князем Голицыным? Неудивительно, если у Петра сложилось дурное мнение о надежности новоманерных фузей. Меншиков ни при чем: он собственного опыта для суждения о том не имел, разве что глядя на шведов, у коих офицеры и унтера во многих полках имели штуцера обыкновенного рода. В общем, стоило выпустить дело из своих рук - все пошло наперекос! Мои прежние успехи против турок спасли казнозарядные винтовки от полной отмены - но место, отведенное им среди пехотного вооружения, оказалось скромнее, чем я рассчитывал.

Ближе к Ельцу проплешины между лесных чащ слились в сплошные пространства с отдельными перелесками, а после Острогожска пошла настоящая степь, без жилья и без человеческих следов. Замерзший Дон составлял недостаточное препятствие для мелких ногайских шаек, и сотня слободских казаков в сопровождении была не лишней.

Попрощавшись со спокойной жизнью, коммерческими делами и научными изысканиями, я задумался о предстоящем. Поручение государя было не без противоречий. Замирить земли между Доном, Волгой и Кавказскими горами, населенные весьма беспокойными народами, стараясь при этом избегать прямого участия регулярных войск и не подвергая государство опасности столкновения с Оттоманской Портой... Может быть, исполнимо - но противоестественно. Как непорочное зачатие, примерно. Мир рождается из войны: из точного знания противников о соотношении сил, которое неоткуда получить без боя. Единственный способ объяснить кочевникам, что не следует брать ясырь в русских пределах, имеет к дипломатии очень косвенное отношение.

С другой стороны, любые осложнения на южных границах способны повредить аландским переговорам. Избави Боже! Шведы ухватятся, как утопающий за соломинку, и будут тянуть время, уповая на счастливый для себя случай. До окончания Северной войны не стоит рассчитывать на свободу действий. Если же мирный трактат подпишут еще нынешней зимой - лето на юге обещает быть веселым!

Словом, двойственное положение. Следуя древней мудрости и помня, что до весны пехота все равно действовать не сможет, я избрал главным занятием на зимние месяцы основательную подготовку к серьезной войне. Без изъяснения целей. Пусть призадумаются соседствующие народы, достаточно ли хорошо себя вели.

Результаты не замедлили. Селим-Гирей ушел назад в Крым под предлогом плохой погоды, его недобитый кузен с отрядом верных людей скрылся в ущельях Карачая, калмыцкие послы заверили, что старый Аюка готов отслужить прежние грехи. Я приказал ему вывести войско из Кабарды, но не распускать, а послать на кубанских ногаев. Сие племя захватили почти целиком, в числе десяти тысяч кибиток, со всем четвероногим имуществом, причем калмыки действовали больше плетью, чем саблей. Дело в том, что степь между Манычем и Кубанью была опустошена в прошлую войну дотла, и нынешние обитатели вышли из ногайских улусов, состоявших в калмыцком подчинении - будучи отогнанными Бахты-Гиреем либо сбежав самостоятельно. Речь шла о восстановлении status quo, тем более безболезненном, что фактический правитель калмыков Чакдоржап, женатый на ногайке Хандазе, обращался с мурзами по-родственному и брал в свою пользу всего лишь по барану с кибитки.

Но эту почти семейную идиллию я нарушил. Ногаи, ныне столь смирные, полтора года назад ходили в набег на русские окраины. Все, кто может держать оружие, ходили. По отчетам губернаторов, двенадцать тысяч крестьян убито или угнано в рабство. Что же, спустить им такое? Щедро вознаградив калмыцких правителей за службу и окружив ханское стойбище драгунскими полками бригадира Кропотова, попросил поделиться ясырем, возместив государевы потери 'баш на баш'. Одними молодыми мужчинами и подростками.

Калмыки отказать не посмели.

Военная сила кубанцев была бесповоротно тем подорвана, враги устрашены, а Ладожский канал получил довольное число работников. Жаль, предводителя набега не удалось достать: гоняться за ним по горам - безнадежное дело. Разве на черкесов оставалась надежда, Бахты-Гирей крепко им насолил. Кубанский успех ободрил 'русскую партию' в Кабарде и позволил ей возобладать над противниками. Желая закрепить преимущество, потомки Бекмурзы Джамбулатова склоняли соплеменников к подданству России, но другие князья опасались чрезмерного усиления рода, имеющего в своих рядах приближенного к царю гвардейского офицера. С этим народом все было очень непросто.

Последняя война с турками принесла нам крохотные (хотя и стратегически значимые) земельные приобретения, зато невещественный выигрыш оказался велик. Получив с него первые дивиденды в виде усмирения ногаев, я продолжал эксплуатировать дорого купленный политический авторитет державы. Возможности на азиатской стороне Черного моря открывались интересные.

Дело в том, что граница с Оттоманской Портой и ее вассалами на всем этом пространстве никак не обозначена и даже не оговорена в трактатах, исключая маленький кусочек к югу от Азова! Виной тому - амбиции крымских ханов, простиравших жадные взоры до самого Каспия (их конница в самом деле нередко до него доходила). Но всякая палка о двух концах: если крымцы заявят, что их владения тянутся до окрестностей Терского городка, русские вправе ответить, что они оканчиваются возле Тамани! Статья о Кабарде в последнем трактате стала первым шагом к разграничению, только в ней не содержалось ни изъяснения, что это за страна, ни начертания кабардинских границ. По усмотрению, можно понимать под сим именем незначительную полоску земли, а можно распространить хоть до Черного моря! Народ один и тот же, причем народ вольный: турецких гарнизонов и администрации султанской у него сроду не бывало. Хану платили дань - ну и что? Россия тоже когда-то платила! Союз с черкесами позволил бы при удачном обороте и Тамань с Темрюком у крымцев чужими руками отобрать, и даже о гавани на Черном море подумать!

Бригадир и от гвардии капитан князь Александр Бекович Черкасский имел особые инструкции от государя касательно кабардинских дел и действовал отдельно, квартируя со своими полками в Астрахани - однако согласованные усилия могли бы оказаться полезней. Разумеется, при условии, что наша политика будет достаточно тонкой. Надо ли приводить кавказские народы в подданство - у меня были большие сомнения. Только прежде, чем предлагать 'завиральные идеи' государю, стоило отточить аргументы на жестком наждачном камне критики - в этом никто не мог бы помочь лучше опытнейшего Степана Андреевича Колычева.

- Турки отнюдь не глупы, - рассуждал я, развалясь на креслах в вице-губернаторской гостиной и наслаждаясь крепчайшим, ароматным йеменским кофе, - они рассчитали, что доходы, полученные с этих племен, не покроют издержек по их завоеванию. Горы представляют слишком серьезное препятствие. Даже в просвещеннейших европейских странах остаются уголки почти полной дикости, обитатели коих чужды общепринятому государственному порядку. В Испании и Франции есть баски, в Британии - хайлендеры. Тирольцы не столь враждебны цивилизации, но сражаться не разучились: встреча с ними в бою стала одним из сильнейших впечатлений моей юности.

- Александр Иваныч, ты же знаешь: мы не собираемся завоевывать черкесов. Лаской склонять их к подданству - вот задача!

- Степан Андреич, самому-то не смешно?! Приласкай волка в поле! Откуда может взяться у этого народа единомыслие относительно подданства, когда у него ни в чем единомыслия нет?! А значит - несогласные будут воевать. Как могут, скажем, кровники согласиться между собою?

- Десять лет назад согласились, когда крымцев резали. Почему еще раз не повторить?

- Это из разряда чудес, раз в тысячу лет бываемых. А повториться может скорее против нас, если попытаемся обуздать своевольство и разбой. Государственный смысл дарован не всем народам!

- И что же ты предлагаешь? Уступить эту землю туркам, чтобы они истребили остатки древнего христианства и окончательно обратили черкесов в ложную веру?

- Ни Боже упаси! Мне вообще представляется, что к вере горцы довольно безразличны, как истинной, так и ложной. Они верят острой сабле да лихому коню, а муллы или христианские шогены - из другого мира. Конечно, устранить турецкое влияние надо. Иначе этих превосходных воинов османы обратят в передовой отряд против нас. Лучше бы наоборот, но пока христианство борьбу за их души проигрывает.

- Писал я Преосвященному Стефану, что надобны проповедники из кавказских инородцев, сам нескольких выкупил и послал в Москву на учебу - жаль, вести о них не имею. Лучше бы учить здесь, да так содержать, чтобы свой язык не забывали.