Док и Муся - Александр Вячеславович Башибузук

сорока возрастом — загадка. Пока он не обмолвился даже словечком. Но для роли американского военного полицейского вполне подходит.

Я приметил, что Томми сильно потряхивает, паренек даже постукивал зубами и сунул ему фляжку с виски.

— Хлебни, сынок.

Лейтенант с благодарностью кивнул, отхлебнул и виновато прошептал.

— Благодарю, сэр. Я буду себя держать в руках.

— Деньги уже на твоем счету, не трясись… — угрюмо буркнул Бенни младший и одобряюще улыбнулся Томми. Правда получилось у него так себе, от фирменной улыбки Вайтов лейтенант даже вздрогнул и забился в угол машины.

Я про себя хмыкнул и завел мотор. Ну что же, пора проведать китайскую тюряжку.

Машины выехали из гаража, пропетляли по улочкам города и вывернулись на серпантин ведущий к тюрьме. Тюрьма нависала над портом на высоком холме и чем-то смахивала на крепость в китайском стиле.

Мне неожиданно пришли в голову Мари и Софи. Русская француженка и португалка…

К сожалению, или к счастью, я так и не сблизился с ними, как сблизился в прошлой жизни с Бель и Пруденс. Да, с ними было великолепно и легко, на настоящей близости так и не случилось. Возможно, уже и не случится. Хоронить я себя не собираюсь, но какое-то странное чувство подсказывает, что очень скоро мир для меня снова изменится. Как? Увы, даже не подозреваю, но что-то изменится обязательно. Своим предчувствиям я доверяю. Боюсь я этого? Да ну нахрен. Главное, чтобы не занесло в бабу или куда-нить к неандертальцам. А вообще, тайно надеюсь, что для меня все закончится. Устал, очень устал жить. Но не будем забегать вперед. Сначала освобожу внучку. Операция спланирована и подготовлена идеально, но, как говорится, ничего в мире идеального нет.

По пути мы проехали два блокпоста, нас не останавливали, американская форма и флажки на машинах делали свое дело, солдатики даже брали на караул, но количество войск в порту и окрестностях нешуточно беспокоило. Чертовы гоминдановцы натыкали военных на каждом шагу. Куда не плюнь, база или блокпост. Их то понять можно, коммунистические китайцы того и гляди возьмутся приводить остров к общему знаменателю, но мне от этого не легче. Остальная часть команды вьетнамца с тяжелым вооружением и отборный отряд головорезов из триад еще с ночи заняли позиции в джунглях неподалеку тюрьмы, для того, чтобы нас прикрыть в случае осложнения. Но если придется пробиваться с боем, нам мало все равно не покажется.

Хотя запасной план тоже есть.

Бенни младший сверился с часами и сухо обронил:

— Притормози немного.

Я сбавил ход. Надо рассчитать прибытие так, чтобы мы заявились сразу после звонка из американской миссии.

Солнце жарило словно сумасшедшее, оставшиеся после ночного ливня лужи парили примерно, как кастрюли на плите. Я ругнулся про себя, к климату гребанной Азии я тоже так и не смог до конца привыкнуть. Что ни говори, Монтана была сущим раем. Хотя там по началу я тоже жаловался, а потом привык. Человек такая скотина, что ко всему привыкает.

Ровно в одиннадцать десять, машины притормозили возле громадины тюрьмы. Выглядела она очень внушительно, несмотря на ветхость, а пулеметные гнезда, колючая проволока под напряжением поверх стены и основательные доты перед воротами, намекали, что незваными гостями сюда лучше не соваться.

К машине выскочил какой-то плюгавый типок непонятного звания, Томми махнул ему кожаной папкой из окна, и солдатики сразу стали поднимать шлагбаум.

Ворота с пронзительным скрипом разошлись, я зарулил в огромный тюремный двор. Двухэтажные корпуса для заключенный стояли чуть поодаль, а небольшое здание администрации, прямо перед воротами. Солдат здесь тоже хватало, но мне сразу в глаза бросилась площадка по центру двора, с вкопанными в землю кольями, на которых висели заросшие до предела и обнаженные по пояс доходяги, все исполосованные следами от палочных ударов. Все бы ничего, но примерно половина из них были… европейцами…

«Русские моряки? — озадачился я. — Ну да, помню, что им пришлось совсем несладко. Гребаные косоглазые суки с ними не церемонились, даже ложные расстрелы устраивали…»

— Прошу, прошу, господа! Нас предупредили, прошу, господин начальник тюрьмы, полковник Чен, уже ждет вас! — к нам бросился какой-то отчаянно кланявшийся вертухай.

Буй с товарищами остались в машине, а я с Бенни и Томми вылезли из машины. От здания администрации к нам уже спешила делегация, полненький мужичок средних лет в щегольской, увешанной аксельбантами и орденами форме и еще пара сопровождающих блюдолизов.

Мы представились и назвали цели прибытия, полковник рассыпался в заверениях признательности и гостеприимства. Он лопотал на китайском, а переводил один из сопровождающих.

— Конечно, конечно, меня уже предупредили! Документы уже оформлены на перевод, но я вас не отпущу без обеда! Мой повар настоящий виртуоз! До того, как он попал в тюрьму, он готовил в лучшем ресторане Гонконга! Как вы относитесь к кантонской кухне?.. — полкан заметил мой взгляд на привязанных к кольям, несчастным и гордо пояснил. — Мы уделяем очень большое внимание перевоспитанию заключенных. Я лично разработал методику. С этим сволочами помогает только строгость. Даже русские варвары сразу становятся как шелковыми. О да, как шелковыми. Вы же знаете про русских? Большую их часть уже отправили, а здесь остались самые упрямые. Но ничего, скоро они поймут, что с нами не стоит шутить.

Я с трудом подавил в себе желание вырвать полкану глотку.

Бенни сухо бросил:

— Я люблю кантонскую кухню, но, к сожалению, у нас нет времени. Через час мы должны быть уже возле самолета.

— Как же так!!! — искренне огорчился гоминдановец. — Очень жалко, очень… Но все равно, пока мы решаем с формальностями, приглашаю вас на чай. У меня удивительный чай, его собирают девственницы при свете луны, только три листика с куста. О!!! Чай достоин богов. Прошу вас, прошу…

Пришлось топать к администрации, за которой был устроен живописный садик с беседкой. Томми совсем сбледнел с лица и мне пришлось взять его под локоть.

В беседке к нам присоединился непонятный тип, которого полковник представил, как капитана Муна. Этот тип мне сразу не понравился: неприятное лицо, холодные умные глаза и главное, этот не лебезил и отлично говорил по-английски.

— Эта женщина, которую вы хотите забрать… — рассказывал полковник с неподдельным