Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

— Девятнадцать.

Аш пьяно рассмеялась:

— Ну вот. Знала бы я год своего рождения, могла бы сказать. Мне сейчас должно быть лет восемнадцать — или девятнадцать-двадцать с хвостиком. Может, мы и есть двойняшки. Как вы думаете?

— Мой отец скрещивал между собой близких родственников. Я полагаю, мы все выглядим примерно одинаково. — Фарис насупила темные брови, потом протянула руку и голым пальцем коснулась щеки Аш. — Я ребенком видела нескольких, но все они сошли с ума.

— Сошли с ума! — лицо Аш вспыхнуло. Незапланированная, совершенно искренняя вспышка — она чувствовала, как горят покрасневшие щеки. — Что я должна сказать людям, Фарис? Что какой-то чокнутый лорд — амир там в Карфагене выводит породу рабов как скот, как животных? И что я — образчик выведенной им породы?

Визиготская женщина мягко заметила:

— Все еще может оказаться совпадением. Не следует, основываясь только на сходстве…

— Ад тебе в душу, женщина! Мы же двойники!

Аш смотрела в глаза, точно на той же высоте от земли, что и ее собственные, того же темного оттенка, искала признаки родства: изгиб губ, форма носа, подбородка; светловолосая чужеземка, отличающаяся только загаром и шрамами — а голос, казавшийся немного иным, как подозревала теперь Аш, звучал для других точь-в-точь так же, как ее.

— Лучше бы мне не знать, — тяжело уронила Аш. — Если это правда, я не личность, а животное. Породистое животное. Выродок породы. Меня можно купить или продать — а я и слова сказать не посмею. Все по закону. И вы тоже домашнее животное. Неужто вам все равно?

— Я привыкла.

Что тут скажешь? Аш сжала плечо визиготки, коротко тряхнула и отпустила. Постояла, покачиваясь, но держась прямо. За высокой изгородью скрывался в темноте Базель, отряд, армия, мир; Аш вздрогнула, несмотря на теплые подлатники и броню.

— Мне все равно, на чьей стороне драться, — сказала она. — Я подписала контракт с вами и не думаю, что все это — достаточные основания разорвать его — если, конечно, все мои люди целы, а не только Томас. Вы знаете, я из лучших в своем деле, даже если у меня и нет «каменного голема».

Ложь легко скатилась с языка: то ли она так вошла в роль, то ли просто не тем были заняты мысли. Как бы то ни было, Аш чувствовала, что вышло не убедительно. Но продолжать надо:

— Мне известно, что вы сравняли с землей дюжину главных городов Италии, известно, что военная сила швейцарских кантонов уничтожена, а Фридрих и германские земли покорились, не дожидаясь сражения. И при этом султан в Константинополе не видит оснований для беспокойства — значит, ваше войско собрано против христиан и вы намерены двинуться отсюда на север.

Она не сводила глаз с лица Фарис, ища отклика на свои слова, но светлое пятно лица оставалось совершенно неподвижно, только пробегали по нему тонкие тени языков пламени.

— На Бургундию, если верить Даниэлю де Кесаде, но это, насколько я понимаю, означает и войну с Францией. А потом и с «росбифами»? Сколько бы вас ни было, вы слишком растянете свои силы. Ладно, я давно в своем ремесле, знаю, что делаю, и готова делать это и дальше. Годится? А как-нибудь в будущем, когда я не буду связана контрактом, я уж постараюсь объяснить вашему амиру Леофрику, что я думаю о нем и о его идее плодить ублюдков!

«С кем-нибудь другим это бы наверняка прошло, — подумала Аш. — Так ли она похожа на меня? Поймает на вранье? Насколько я понимаю, всякий бы счел это блефом, даже сестра, о существовании которой я не подозревала».

Сестра… едрена мать!

Генерал визиготского войска склонилась вперед, подняла валявшуюся в траве «медную голову», встряхнула ее, пожала плечами и поставила обратно на стол рядом с саладом Аш.

— Я предпочла бы оставить ее при себе как свою помощницу.

Аш открыла рот для ответа, и тут до нее дошло: «ее», а не «вас». К тому же отчетливая дикция и глаза, уставившиеся в пространство. Аш словно ткнули ножом в живот: «Она говорит не со мной».

Ее захлестнул страх.

Аш сделала пару шагов, поскользнулась на заиндевелой траве, поехала, едва удерживаясь на ногах, упала, с размаху приложилась спиной о мраморный бортик фонтана. Спинная пластина со скрипом прогнулась. Во рту — привкус меди.

Она вспыхнула, побагровела от горячего стыда, словно попалась, занимаясь сексом у всех на глазах. Первая мысль: «До сих пор это все было не взаправду!» — и тут же другая: «Впервые вижу, как это выглядит со стороны!».

С крутого откоса на нее уставились големы. У того, что стоял ближе к Аш, от руки к изгороди протянулась паутинка, блестевшая инеем, — паук принял медный сустав за изгиб сухой ветки. В свете факелов резко выделялись яйцевидные очертания голов.

Голос Фарис возразил кому-то:

— Но она и ее отряд нужны мне сейчас, а не впоследствии.

Она говорит не со мной. Она говорит со своими Голосами.

Аш отрывисто проговорила:

— У нас контракт. Мы сражаемся за вас здесь. Так было условлено!

Фарис скрестила руки на груди. Теперь она смотрела в небо, на созвездия, проступившие в небе над Базелем.

— Если это приказ, я повинуюсь.

— Не верю я в твои Голоса! Ты, проклятая язычница. Все это просто балаган! — Выкрикивая это, Аш лезла вверх по скользкому газончику, оскальзываясь на холодной траве. Она упала на четвереньки, снизу вверх уставилась на визиготку. — Ты меня разыгрываешь. Все это не взаправду!

Она захлебывалась словами, заикалась и брызгала слюной, а в дальнем уголке мозга занозой сидела одна мысль: «Только не слушать! Ни за что не обращаться к своему голосу, не слушать его, потому что если это тот самый…»

…и она тоже услышит…

За собственными криками, занятая застрявшей в сознании мыслью, она ничего не слышала и не чувствовала, но тут визиготка сказала пустому воздуху:

— Хорошо. Я пошлю ее на юг со следующей галерой.

— Ни за что! — Аш мгновенно и ловко оказалась на ногах.

Фарис опустила взгляд от ночных небес:

— Мой отец Леофрик хочет видеть вас, — сказала она. — Путь до Карфагена займет неделю. Если он не задержит вас надолго, вернетесь прежде, чем солнце вступит в созвездие Девы. note 63 Мы продвинемся дальше на север, но ваш отряд по-прежнему будет в моем распоряжении. Ваших людей я пошлю в лагерь.

— Baise mon cul! note 64 — рявкнула Аш.

Чистый рефлекс. Так в девять лет она разыгрывала роль «маленького талисмана отряда», так в девятнадцать научилась разыгрывать «тупицу-офицера». Голова кружилась.

— В контракте такого нет! Если мне сейчас отводить своих людей на зимние квартиры, это вам обойдется… мне же их кормить надо! А если вы надеетесь, что я попрусь в вашу долбаную Африку в разгар военных действий… — Аш попыталась пожать железными плечами. — Этого тоже в контракте не было.

И при первой возможности — только ты меня и видела.

Фарис взяла со стола салад, погладила голой ладонью изгиб металла от забрала к султану. Аш невольно поморщилась, предвидя налет ржавчины на зеркальной поверхности. Женщина задумчиво постучала по макушке шлема костяшками пальцев, до щелчка опустила забрало.

— Я раздала такие же кое-кому из своих. — Короткий смешок. Она встретила взгляд Аш. — Прежде чем сровнять Милан с землей, я приказала хорошенько обчистить город.

— Лучше миланских лат не найти. Разве что аугсбургские, но я полагаю, вы и южную Германию обобрали дочиста. — Аш потянулась взять шлем из рук женщины. — Пришлите за мной в лагерь, когда корабль будет готов к отплытию.

Целую секунду она верила, что фокус удался. Что ей сейчас позволят выйти из садика, проехать через город, утвердиться среди восьми сотен вояк, носящих ее цвета, и оттуда послать визиготов в их, арианский, вариант преисподней.

Фарис громко спросила:

— Как поступить с человеком, которого хочет допросить мой отец, если я не могу быть уверена, что он не скроется, если позволить ему уйти?

Аш ничего вслух не говорила. Той частью разума, которая могла обратиться к голосу, она действовала. Несознательное решение, рефлекс, действующий, несмотря на риск разоблачения. Аш прислушалась.

Шепот — тень шепота — прозвучал в ее голове. Тишайший голос, самый знакомый из всех голосов.

— Лишить доспехов и оружия. Содержать постоянно под надежной охраной. Эскортировать при первой возможности на корабль.

Назир note 65 и его стражники буквально не выпускали ее из рук, ведя от замкового садика по улицам к длинному ряду четырехэтажных зданий, в котором Аш, по донесениям разведчиков, узнала штаб-квартиру визиготов в Базеле. Пальцы в кольчужной чешуе сжимали ее локти.

Над обшарпанной побелкой и дубовыми балками карнизов наплывала, поглощая звезды, темнота. Наступал рассвет.

Аш не пыталась вырваться. Большая часть людей назира были совсем юными: мальчишки, не старше нее, с обветренными лицами, крепкие и длинноногие. Тощие икры выдавали всадников, с детства привыкавших к седлу. Она обвела глазами их лица, когда парни, теснясь и толкаясь, пропихивали ее в дверь ближайшего здания. Если бы не визиготские туники да кольчуги, не отличишь от солдат ее собственного отряда.