Александр Плотников - Коридор

— Вот, вот. А представляешь, как я «обрадовался»? У меня сегодня должны были быть три операции, я уже не говорю обо всем остальном. И вместо этого мне приходится рыскать по этой глуши в поисках непонятно кого. Его, видите ли, без разрешения медкомиссии допускают к полетам. Вот и посылали бы эти бумажки их начальству. Пусть у них головы болят, если он такой особенный.

В соседней комнате что-то со звоном разбилось и, судя по характерному звуку, в самые что ни наесть вдребезги. У доктора Коха тут же возникло тревожное предчувствие, что это был предсмертный зов его любимого фарфорового сервиза на четыре персоны, который он повсюду возил с собой в напоминании о доме.

— Хильда, я надеюсь, это был не сервиз? — с угасающей надеждой в голосе спросил он.

— Мне очень жаль, герр доктор. Я случайно. — прозвучал в ответ едва слышный, растерянный голос.

— Вот черт.

— А я к тебе приехал вот по какому поводу, — не унимался со своими проблемами доктор Лансен. — Мне нужно, чтобы ты выделил человека, который смог бы указать дорогу до этой самой части. Как ее там? А вот, I/JG 26.

— Где же я тебе такого следопыта найду? Лично я понятия не имею, где этот аэродром находится. Впрочем, как и все остальные.

Хотя водители могут знать, но они приедут только под вечер. Даже не знаю, как тебе помочь.

— Герр Кох, можно я покажу дорогу? — Откуда-то сзади раздался взволнованный голос Хильды. Она стояла в дверях, нервно пытаясь сложить две половинки, на которые раскололась одна из чашек. В ее глазах читалось безудержное отчаяние, которое не смог выдержать даже доктор Кох со своими стальными нервами.

— Да, конечно, — после легкой заминки произнес он, — а вы точно знаете, где это находится?

Ее утвердительный кивок был лучше любого убедительного ответа.

— Ну, раз чая сегодня не будет, тогда в путь, — произнес доктор Лансен, поднимаясь с дивана. — После обеда мне еще надо заскочить в Вийе-Бокаж.

I/JG 26

Незаметно прошмыгнув в ангар, Хельмут и Карл пристроились позади столпившихся у самого входа техников. От их комбинезонов исходил характерный запах машинного масла, авиационного керосина и еще бог весть чего, делая долгое нахождение рядом попросту невыносимым. Впрочем, самим техникам на это было глубоко наплевать. Ведь для них этот запах уже давно стал чем-то обыденным и незаметным, и им искренне было непонятно, чем он так раздражает окружающих.

— Так, у техников вопросы есть?

— Нет, — после небольшой паузы ответил их начальник майор Гуденгаст.

— Тогда свободны, — продолжил Бренеке. — Через 32 минуты вылет. Все машины должны быть в полной боевой…

— Все по местам, — продублировал команду майор. И вся «масса» в черно-зеленых комбинезонах с легким гомоном направилась к выходу. — Старшие групп доведите распоряжение господина оберста до своих подчиненных. И не забудьте о прерывателях. Каждую машину я буду принимать лично.

— Да, проваливайте, господа, проваливайте, — морща нос, напутствовал их Хельмут, — без вас здесь будет значительно легче дышать.

По мере их выхода в ангаре становилось все просторнее. Вскоре в помещении осталось только человек двадцать пилотов, сидящих в раскладных креслах напротив большого деревянного стола, за которым, кроме Кюстера и Бренеке, находились медик Липерт и начальник метеослужбы хауптман Весредау.

Бегло пробежав взглядом по присутствующим, Карл к своему изумлению обнаружил человека, который, по его убеждению, никак не должен был здесь находиться. Чувство ненависти вдруг резко сменилось глубоким удивлением и окончательным непониманием происходящего.

— «Неужели я и здесь просчитался?» — тут же подумал он.

Отто спокойно сидел в третьем ряду и о чем-то беззаботно перешептывался с Клаусом. По пышущему внешнему виду трудно было сказать, что у него проблемы с кровяным давлением.

— А, вот и вы. Как раз вовремя, — заметил их Шеф. — Хольцер, вы заступаете во вторую штурмовую группу вместо лейтенанта Губера.

— Губера? — вместо Хельмута переспросил Карл.

— Да, Губера. Ему стало плохо, и прямо на инструктаже он потерял сознание. От переутомления, наверное.

— «Знали бы вы, от чего он переутомился», — тут же про себя парировал Карл.

— Поэтому вместо него пойдете вы, Хольцер. Молодых я брать не могу. Мы их за неделю даже «обкатать» не успели, а задание слишком ответственное. Свой наряд можете сдать Маеру.

— Есть, — тут же козырнул Хельмут.

На его лице сияла счастливая улыбка, как будто сейчас его отправляли не в бой, а в долгосрочный отпуск, и из-за этой самой улыбки Карлу стало еще больше не по себе.

— Не переживай ты так, в столовой еще никто не умирал. Это я тебе как «ветеран» говорю. На, держи, — достав из кармана большую столовую ложку из нержавеющей стали, он впихнул ее в руку Карла. — Наряд сдал. — После чего, дурачась и изображая строевой шаг, направился в сторону ближайшего свободного стула.

— Маер, можете идти, — небрежно кинул Шеф, ставя точку под проделанной рокировкой.

— А для тех, кого с нами не было, повторяю. Второй штаффель работает в прикрытии. Радиопозывной «Белая команда». Истребителей противника не ожидается, но вполне вероятно, что они пошлют ближнее сопровождение. Так что будьте начеку. Первый и третий штаффель работают по бомбовозам. Радиопозывной, соответственно, «Черная команда». По предварительным сведениям разведки, будет три волны, общей численностью в 200—250 единиц. Цель их налета, предположительно, Реймс, Компьен и электростанция в Поршвиле. Но главный удар должен быть нанесен по Алансону. Они думают, что сегодня туда должен прийти состав с 17-й бронетанковой «гренадерской» дивизией «SS». Но вместо этого их будет ждать радушный прием наших зенитчиков. — По классу прокатился одобрительный ропот и едва слышимые комментарии.

— Тем не менее, — продолжил доклад Шеф, — несмотря на поддержку, мы должны выложиться по максимуму, чтобы до цели дошло как можно меньше самолетов. Кроме нас, в операции участвует группа «A». Фокеры из III/JG27 полка, работающие двумя штаффелями. А во втором эшелоне в районе Флер будет находиться группа «С», I/JG300, из сводной группы ночных истребителей Bf.-110. Толку от них, как вы сами знаете, не особо много. Так что вся тяжесть операции ложится на наш первый эшелон. Всего нас вместе с III/JG27 должно быть тридцать две единицы. Этого вполне достаточно для успешного проведения данной операции. Встречаемся с группой «А» в береговой зоне квадрата 34/98, на высоте 8500 метров. Первый и третий штаффель поведу я, а руководить «Белыми» будет командир второго штаффеля хауптман Кауфман.

По ангару пронесся легкий смешок, и голос, видимо, принадлежащий Клаусу, произнес вслух отрывок из поэмы, преследовавшей Рихарда Кауфмана с того самого момента, как ему присвоили капитана и поставили командовать вторым штаффелем:

— Хауптман Кауфман нас в бой поведет,

Из которого назад никто не придет.

Смех перерос в бурные овации, но они были не долгими. Негромкий голос оберста Кюстера моментально отбил желание веселиться, быстро напомнив всем присутствующим, где они находятся.

— Прекратить балаган. Хауптман Кауфман, наведите порядок в своем подразделении. Что у вас там за панибратство творится? Начальник вы или кто? То же касается и вас, майор Бренеке. Вы, как мой заместитель, должны понимать это лучше других.

В ангаре воцарилась тишина.

— Продолжайте, майор Бренеке.

— У меня, в общем-то все. Мои задачи знают. Хотя нет, кое-что еще есть, — обведя взглядом присутствующих, он остановил его на Ганзе, который о чем-то беззаботно шептался с лейтенантом, неделю назад прибывшим с Востока.

— Сегодня лейтенант Циндлер идет моим вторым номером вместо оберлейтенанта фон Ливена. А вы, фон Ливен, будете первым номером в третьем звене.

— Есть, — слегка улыбаясь и косо посматривая в сторону Ганза, отрапортовал Отто.

— А вы все поняли, Циндлер? — обратился Шеф к растерянному Ганзу.

— Так точно.

— Вот и хорошо. А то над вами уже скоро вороны смеяться будут. За два года службы один сбитый самолет. Да и тот в составе группы.

— Два, — поправил его Ганз.

— Что два?

— Два самолета в составе группы.

По ангару опять прокатился легкий смешок.

— Целых два? — делая круглые глаза, с выражением произнес Бренеке, что вызвало бурный смех даже у Кюстера. — Ну, тогда, Циндлер, я перед вами снимаю шляпу. Вы определенно здесь засиделись. Пора вам полк давать.

— Лучше сразу дивизию, — из общего смеха выкрикнул кто-то справа.

— Ну, ничего, Циндлер, сегодня на пару собьем третий, и сразу пойдешь на повышение.

Слова Шефа сорвали новый гвалт хохота.

— Так, все, заканчиваем веселиться, — Бренеке сел, уступая свое место хауптману Весредау. — Метеослужба докладывайте.