Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

Но для проформы поинтересовался у лекаря:

- Что с ним?

- Копейный удар в пах... – тихо ответил медикус. – Все разорвано внутри. Я приглушил боль настоем мака, но шансов никаких. А оказать милосердие, не дает этот...

- Свободен, сам разберусь, – я жестом отправил его и обернулся к латнику. – Кто он тебе?

- Дык, погодок, вместе с малолетства! – обрадованно зачастил Иван. – Как брат мне. Всегда вместе, вместе и к тебе на службу записались. Как же можно, княже, живого еще человека забить. А бился он хоробро, аки волк, вот правду молвлю. Оборони, окажи милость...

- Обороню, а что дальше?

- Дык... – латник растерялся. – Дык, оклемается... можить...

- Уже не оклемается, Иван... – я покачал головой. – К утру он умрет. Будешь сидеть рядом и наблюдать, как он мучается?

Латник понурился и смолчал.

- Ему сейчас больно, очень больно. Ты даже не можешь представить как, – не повышая голоса, продолжил я. – А через час станет еще хуже, даже настой перестанет помогать. Хочешь посмотреть, как это? Ну что же, смотри.

- Княже... – Иван неожиданно ткнулся головой мне в плечо и разрыдался. – А что же делать, подскажи...

- Для таких случаев, при мне всегда вот этот клинок, – я одной рукой приобнял парня, а второй достал из ножен и показал ему мизерикорд. – Он называется «милосердие» и предназначен для того, чтобы нести избавление от мук.

- Прости княже, а приходилось уже... – Иван оттер рукавом слезы и заглянул мне в глаза.

- Да, приходилось, и не раз. И я очень надеюсь, что, когда придет моя пора, тот кто рядом, поступит точно так же. Мы ратники, наша жизнь сплошная смерть, но иногда, убивая, можно помогать. Держи...

- Я... я не могу... – отчаянно мотая головой, горячо зашептал Иван. – Грех, грех ведь...

- Это не грех, сынок. Это милосердие... – я приставил острия клинка, чуть повыше ключицы раненого. – Берись, сделаем это вместе.

Латник вздрогнул, словно ему вложили в руку змею, но сжал пальцами рукоятку.

- Чуть наклони... – я положил руку поверх его ладони. – Осталось только нажать, вот так, сверху вниз.

- Ему... ему будет больно?

- Нет. Давай...

Кинжал с легким хрустом по гарду погрузился в тело раненого. Петр сильно дернулся, но сразу обмяк. На его уже мертвом лице расплылась блаженная улыбка.

- Вот видишь, сынок... – я прижал к себе Ивана и взлохматил ему волосы на голове. – Все уже закончилось. И молись о том, чтобы, когда тебе придется умирать, рядом нашелся человек, которые поможет тебе уйти. А теперь можешь поплакать, станет легче. И не стыдись, не надо, все плачут... абсолютно все...

Оставив латника возле трупа друга, встал и пошел к костру, возле которого сидели ближники. Немилосердно хотелось надраться до поросячьего визга.

Взял свою флягу, встряхнул ее и сразу отбросил в сторону:

- Вылакали все, стервецы?

- Дык, а что там пить то было, княже... – возмущенно вскинулся Ярославский и покачнулся. Отто попытался удержать воеводу, но не справился и завалился вместе с ним. Хансенс полез им помогать, но запнулся и тоже рухнул.

- Тьфу, уроды... – беззлобно выругался я, отпихнул ногой бесчувственное тело улакавшегося вусмерть Пёдра, сел сам и заорал в темноту: – Август, мать твою, мигом сюда. Тащи спиритус, медицинская твоя душа...

Но прежде чем лекарь явился, из темноты вынырнули два ратника Петра Детины, вместе с самим урядником. Они притащили с собой на ремне, связанного в локтях дородного бородатого мужика, в одном исподнем.

- Вот он, тварюка, княже, – Детина подбил толстяку ноги и поставил его передо мной на колени. – Ванька Дема, значится, тот что фрязей привел. Хоронился под мертвыми, падаль, еле сыскали. Что прикажешь делать с оным?

- Помилуй, боярин... – гнусаво завыл толстяк. – Заставили мя, не по своей воле...

Я ненадолго задумался. Что делать? Как вариант, забрать с собой в Москву, на свидание с катами Пытошного приказа. А с другой стороны... слишком много чести для падали. Тот ганзеец, что мы взяли на море, знает гораздо больше. А этот, получается, незачем. Вздернуть тварь? Нет, слишком легко. Пожалуй...

- Среди мертвых хоронился, говоришь? – переспросил я. – Ну так и оставьте его среди них. Только связать покрепче не забудьте.

- Княже!!! – истошно завопил Дема. – Поми-илуй...

Но тут же заткнулся, получив от одного из ратников древком копья по башке.

Урядник довольно кивнул и приказал своим утащить купца.

- Сир... – возле костра нарисовался Август и с поклоном вручил мне флягу. – Прошу, но это последний, все на раненых ушло...

- Свободен, – я вытащил пробку и влил в себя несколько глотков обжигающей глотку жидкости. Осторожно выдохнул и ухватил кус вареной оленины с блюда.

Крепкая зараза, но мозги сразу ставит на место. Очищенный древесным углем самогон тройной перегонки, изобрел в основном для медицинских целей. С обеззараживанием ран в Средневековье совсем плохо, раны прижигают каленым железом, а со спиртом, шансов на выживание больше. Хотя и ненамного.

Только собрался приложиться еще, как ожил Отто.

- Сир... – едва ворочая языком, забормотал шваб. – Тут такое дело...

- Что еще?

- Я о Конраде...

- И чего ты хочешь? – я понял о ком ведет речь Отто. В плен вместе с немногими ганзейцами попал их предводитель, Конрад фон Зельдер, швабский риттер благородного сословия. Но этот, в отличие от остальных, бился до последнего, даже когда остался