Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля
К моменту прибытия выяснилось, что на сушу уже высадилось больше тысячи пехоты с полевой артиллерией и некоторое количество иррегулярной кавалерии. На захваченный город и на пехотные позиции, обставленные рогатками и прикрытые пушками, союзники не рисковали нападать, а вот кавалерийские разъезды и фуражиров гоняли усердно. В этот раз их добыча вывела преследователей к кораблям, которых ещё вчера здесь не было.
Удирая от обстрела, Хосе обратил внимание, что с транспортов выгружаются части, у которых те же самые знамёна, что были и у отрядов, переправлявшихся через Парану.
«Росас перебрасывает все силы из Санта-Фе прямо сюда, — понял Хосе. — Это не отвлекающий удар, а основной».
Это надо было донести до командующего.
* * *
Ещё одним сюрпризом оказалась осведомлённость дяди о демоническом содержимом тушки племянника. Выяснилось это в ещё более приватной обстановке, без присутствия англичанина.
— Я помню, каким ты был безжизненным, когда вернулся от брата Базилио. Потухшим. Потом ты исчез. Карлос всем говорит, что отправил тебя лечиться в Европу. Но мне он рассказал правду.
— Чтобы ты был осторожней со мной? — усмехнулся Солано.
— Не для этого, — поморщился дядя Франсиско, не приняв тона. — Карлос с тобой заключил договор, насколько я понял. Он предпочитает верить, что ты промысел Божий. И мне предложил относиться также и прислушиваться к твоим словам.
— Я ничего во вред Парагваю и семье не сделал, дядя. Надеюсь вас не разочаровать.
Франсиско отмахнулся.
— Тоже мне племянничек. Не юродствуй. В дьявольские козни верится легче, чем в чистоту твоих замыслов.
Дядя настороженно смотрел на реакцию племянника. Но тот пожал плечами.
— Можем вместе сходить, помолиться, если сомневаешься. Здесь есть собор Святого Патрика на Mulberry Street в нижнем Манхэттене. Глава местного прихода — архиепископ Джон Джозеф Коннолли, службы в храме ведёт отец Джон МакГи.
Дядя недоумённо поднял брови.
— Вот как. Ты посещаешь церковь?
Солано сделал благочестивое выражение лица.
— Пастырь небесный зрит в сердце каждого. Надеюсь, он наделит вас, дядюшка, способностью увидеть истину.
А про себя Солано подумал:
«Стал бы я на эту фигню время тратить, если бы не подрывная деятельность Анны. Ей в этом вопросе проще уступить, чем потом её дурное настроение наблюдать».
* * *
Вечер этого дня закончился в ресторане Астор Хауса.
— Какими судьбами в Нью-Йорке? — приветствовал Солано Эдгара По, когда тот вошёл в заведение.
Поэт, улыбнувшись одними уголками губ, устало уселся за стол. К нему тут же подскочил официант и подал меню.
— Чего изволите?
По быстро пробежался взглядом по буклету, ткнул пальцем в несколько пунктов и, наконец, ответил глуховатым голосом:
— Сегодня очередная апелляция по делу Кольта. Я слежу за ним. Невероятно. Нет! Ужасающе интересный сюжет для изучения человеческой природы. Видите ли, Юджин, преступление — это не просто нарушение закона. Это зеркало, в котором душа обнажает свою истинную плоть: гнилую, трепещущую, но всё ещё способную к расчёту.
— Кольта? — с недоумением переспросил Солано.
— Ну да. Джона Колдуэлла Кольта. Вы разве не ведаете?
— Нет. Первый раз слышу.
— Газеты много писали об этом, — удивился По, приподняв бровь. — Впрочем, вы же недавно приехали. А основная шумиха была полгода назад. Представьте себе: доллар тридцать пять центов — и вот уже один человек превращается в мясника, а второй — в груз, упакованный в ящик! Это не просто преступление — это ритуал. Ритуал отчуждения, где убийца верит, что может замести следы, как будто мир — всего лишь рисунок на пыльной поверхности, который можно стереть ладонью…
— Это как-то связано с Сэмюэлем Кольтом? — уточнил Солано, с трудом продираясь сквозь пафос собеседника.
— Непосредственно. Джон — его родной брат.
— А что случилось?
— Я могу поведать… но не отобьёт ли ваш аппетит кровавые подробности этого дела?
— Не беспокойтесь. Я весь внимание.
Дело действительно оказалось громким, и во время судебного разбирательства всплыла масса подробностей, которые По скрупулёзно собирал, видимо, насыщаясь фактурой для очередного мрачного произведения в своём стиле.
Дело было так. Джон Колдуэлл Кольт перепробовал в своей жизни массу занятий: был главным инженером на строительстве канала в Пенсильвании; спекулировал землёй в Техасе; производил мыло в Нью-Йорке; торговал продуктами в Джорджии; торговал мехами во Флориде; организовывал маскарады в Новом Орлеане. Но свою золотую жилу он нашёл в преподавании бухгалтерского учёта. Джон с успехом знакомил американскую публику с принципами двойной записи и даже издал учебник «Итальянская наука двойной записи: упрощённая, упорядоченная и методичная», который многократно переиздавался и был весьма популярен. И всё шло хорошо до рокового дня 17 сентября 1841 года.
В этот день нью-йоркский печатник по имени Сэмюэл Адамс пришёл к Кольту, чтобы разобраться с долгом за тираж. Размер этого долга шокирующе мал по сравнению с последствиями для обоих спорщиков. Всего доллар и тридцать пять центов. Тем не менее спор перешёл в ссору, а затем в рукоприкладство. По словам Джона, Адамс первый набросился на него с кулаками и ухватил за шейный платок так, что Джону нечем было дышать. В панике Кольт схватил первое, до чего дотянулся. И этим оказался топорик. Один из ударов оказался смертельным. И вот Джон стоит над бездыханным телом, из пробитой головы которого потоком льётся кровь, грозя пропитать перекрытие и начать капать с потолка в квартире этажом ниже.
Мысль сознаться в преступлении и раскаяться в голову успешному бизнесмену не пришла. Он бросился затыкать рану своим шейным платком и собирать кровь в ведёрко. Попутно соображая, что делать с трупом. Сначала он задумал устроить пожар в квартире. Но мысль, что он может случайно убить ещё несколько человек, его остановила. Тогда ему пришла в голову другая идея. В его квартире, совмещённой с офисом, в этот момент находился ящик из-под последней партии книг. Ящик был невелик, и труп туда поместился только будучи раздетым и стянутым верёвками в позу эмбриона. Засыпав труп солью, Джон, используя орудие убийства по назначению, заколотил крышку ящика гвоздями и написал на досках выдуманный адрес получателя.
На
