Костя - esteem
— Так, панна. Калi ласка, панна, — поклонился начальник.(Да, госпожа. Пожалуйста, госпожа. белорусск.)Спорить с магом, себе дороже.
Костя вынула из рюкзачка свои "стрекозы" и принялась наблюдать за одногрупницей. Барсучиха расставила в стороны руки и начала делать какие-то пассы, постоянно шевеля пальцами, плавно словно медуза щупальцами. Продольные штанги на раме медленно, будто нехотя, стали выравниваться, а зубья мотовила становиться на место. По ремонтному боксу пронёсся общий, восхищённый вздох.
Костя наблюдая за Ванессой отмечала, как при помощи этих странных движений и пассов, девушка интуитивно выхватила из общей инертной, разноцветной массы квантовых потоков окружающих её, что-то вроде толстой перекрученной верёвки серо-стального цвета и направила на жатку. Но примерно к середине работы, верёвка начала истончаться, а Ванесса уставать и напрягаться. На лбу Барсучихи выступили капли пота, однако девушка продолжала выравнивать штанги. Тогда Костя простым движением глаз, не задумываясь выдернула из той же серой прослойки потоков, канат, толщиной с Барсучихину ногу, и всучила ей прямо в руки. Та, от резкого облегчения и внезапной эйфории от переизбытка силы аж подпрыгнула и в мгновение ока завершила ремонт. Обернулась и очумело уставилась на Костю.
Цесаревна только плечами пожала. Не парься мол, с кем не бывает? Ну, переборщила немного. Тем временем, комбайнёр поблагодарив паненку, отправился в поле. А поздним вечером, когда уже совсем стемнело, за начальником гаража прислали посыльного из полевого стана.
— Данилыч, — шептал ему на ухо комбайнёр искоса поглядывая на ярко отражающий свет фонарей, пятиугольник жатки. — Веришь нет, а мне как назло ещё две каменюки попались. Откуда только взялись? Так вот, веришь нет, — снова повторил присказку комбайнёр, — Смолотила так, что только пыль в разные стороны, а ей, — кивок в сторону жатки, — хоть бы хны! Ни царапины! А вечером вот, — оба покосились на злополучную жатку. — Воссияла! И это только от фонарей, а направишь на неё свет фар, так дорогу освещает метров на сорок-шестьдесят! И свет такой…мягкий…словно жемчуг речной. Прям волной стелется.
— Ты это, паря…Ты лучше помалкивай, — посоветовал водителю комбайна Данилыч. — Светит, ну и ладно, тебе же работать легче. А всё остальное не наше дело. Цесаревне, Ведьмочке-то…ей видней, как нашу технику чинить. И той…второй, боярышне Ванессе.
— Вы бы Ваше Высочество, — раздался ехидный голосок Верки Коротич с противоположной стороны телеги. — Чем похабные песенки распевать, взяли бы, да спустились на грешную землю. Помогли бы своим подданным с этой брюквой управиться.
— Во-первых, мы об одном ботфорте, — важно заявила Костя, чуть приподнявшись и выставив напоказ босую в грязном носке ножку, затем подогнув под себя, она снова села на неё. — А во-вторых, виконтесса, — не царское это дело раком в поле стоять и в говне ковыряться. — Костю порой раздражала эта нахалка. Хотя и не сказать, чтобы часто. Иногда её веселил острый язычок одногруппницы. Но даже если ты дочь владетельного вельможи, это не даёт тебе права раскрывать рот на августейших особ. Тем более, что эта особа ещё и наследница престола. Кстати, Марине с каждым разом всё больше и больше нравилось…самодержавие. Ага. Хоть слегка и куцее, ограниченное конституцией.
Вокруг раздался громкий гогот парней и девчонок. Верка заткнулась, а Костя получила лёгкий шлепок по шее от Лики.
Вообще-то если точно, то Коротич надо было бы звать не Верка, а Вирка. От слова Виринея. Именно так звали виконтессу Несвижскую. Дочь одного из самых богатых землевладельцев Белой Руси, графа Казимира Миколса Коротич. В русской транскрипции — Казимира Михайловича. Наследного владельца и бессменного градоначальника Несвижа и Несвижского уезда. Однако Вирка, как-то не звучало. Обошлись Веркой.
Наконец телега была заполнена до отказа свеклой и Костя снова придав лошади ускорение прутиком, двинулась в сторону овощехранилища. Где студенты из других групп и факультетов будут сортировать её, мыть, чистить и готовить к…к чему-нибудь готовить. Так далеко знания о кормовой свекле в голове Кости не распространялись.
У самого выезда на асфальтированную дорогу, стоял знакомый "Мерседес" с охраной. Там Косте вручили новые носки и пару резиновых сапог. А ведь сейчас даже представить трудно, что ещё вчера в воскресенье вечером было сухо и тепло. Сильнейший ливень начался ночью и продолжался до самого утра, перейдя в мелкий противный дождь от которого раскисли все грунтовые дороги, не говоря уже о почве на полях.
Вчера, она со Степаном — мужем их домохозяйки Настасьи — с самого утра засели в их частном гараже. Стёпка, когда хвастался перед титульными дворянками своим образцовым хозяйством, показал и гараж, в дальнем углу которого, Костя и заметила четыре двухколёсных аппарата. Небрежно прикрытых какой-то рогожкой.
— А это что? — спросила она у Степана, указывая на угол.
— Так это, вашество, два мопеда и два мотоцикла, — ответил мужик. — Мопеды: один газовый, а другой двухскоростной. А мотики импортные, Ява и Чезет. Чешские, только старые уже. Нерабочие. А выбросить жалко. От бати достались, я ещё пацаном на них гонял.
— Эге, — хмыкнула тогда Костя. — Ну, лады. Давай, дальше показывай своё хозяйство.
Ну и вот. Вчера в воскресенье, они вдвоём и зарылись в эти механические дебри, громко споря. Степан хотел собрать из двух мотоциклов, один, но рабочий. Костя предлагала нечто иное. Про мопеды на время забыли, а зря. Тем временем Настасья затеяла генеральную уборку в доме и погнала всех остальных девчонок со двора. А чего? Погода тёплая, солнышко светит, идите барышни, прогуляйтесь по селу. Бажена Иванцова подхватила под руку старосту Барсучонок — которая каким-то чудом умудрилась переехать в комнату к Косте и теперь в их спальне стояло пять кроватей. Что впрочем никому не мешало, так как комната была просторной — и девчонки отправились на пруд. Только Юлька Зарецкая осталась в одиночестве. Девушка была не то, чтобы нелюдимой, но очень осторожной в выборе знакомств. Она пока не знала, как относиться к своим одногрупницам и держалась наособицу. То, что она попала в компанию с наследницей Российского престола, ещё больше настораживало её. Но она очень хотела учиться на новом факультете техномагии и артефакторики. Погуляв немного в одиночестве, барышня Зарецкая вернулась во двор. Но пошла не в хату, а в гараж откуда доносились громкие споры.
В гараже прямо на полу лежали детали раскуроченной техники. Рамы от мотоциклов, разобранные моторы, какие-то палки с набалдашниками, кривые, изогнутые детальки в которых Зарецкая ничего не смыслила. Провода и пластикове корбочки. Заметив набежавшую тень у входа, первой обернулась цесаревна, прерывая разговор на повышенных тонах.
— О! Юлька! Ты чего, на пруд с девчонками не пошла? — в углу Зарецкая обнаружила сидящую Лику.
— Нет, — просто ответила девушка. — Можно
