Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

жизнью. Скрип мачт, крики чаек, гудки пароходов, лязг цепей, ругань грузчиков… Воздух был пропитан запахом соли, рыбы, угля и чего-то еще — неуловимого духа морских странствий и больших денег.

Я нашел здание управления — внушительное строение из серого камня с колоннами — зашел. Внутри было шумно и людно. Моряки, судовладельцы, агенты, клерки… Я пробился к окошку информации.

— Мне нужен директор по коммерческим перевозкам. Или кто-то, кто занимается продажей судов.

Молодой клерк смерил меня оценивающим взглядом. Моя одежда была уже приличной, но вид, видимо, все равно не внушал доверия.

— У вас назначено, сэр?

— Нет. Но дело срочное и важное. Передайте мистеру… — я заглянул в табличку на двери кабинета неподалеку, — … мистеру Харгроуву, что его хочет видеть Итон Уайт. По вопросу приобретения грузового судна.

Клерк удивленно поднял брови, но ушел передавать. Через пару минут он вернулся.

— Директор примет вас. Прошу.

Кабинет Харгроува был просторным, с большим окном, выходящим на реку и причалы. Сам Харгроув оказался мужчиной средних лет, полноватым, с красным лицом и цепкими глазками. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и картами.

— Мистер Уайт? Присаживайтесь. — директор указал на стул. — Подождите! Я что-то слышал про вас. Или читал… Ага, это же вы спасли Маргарет Корбетт? В газетах писали.

— Я. Визитки только делают, поэтому… — я развел руками — Хочу вложить премию за спасение в грузоперевозки. Открываю собственную транспортную компанию.

— Отличный выбор, сэр! Отрасль сейчас на подъеме, ставки фрахта растут. Вы уже зарегистрировали свою компанию.

— Еще нет.

— Могу посоветовать отличного юриста. Ваш тезка, Итон Стэмбрук.

Прямо подметки на ходу режет. Ушлый директор…

Харгроув покопался в ящике стола, вытащил несколько визиток. Одну подал мне. Ну вот, контакты юриста у меня уже есть.

— Итак, что конкретно вас интересует?

— Смотрю в сторону судов класса «река-море». Способные ходить как по внутренним водным путям, так и в прибрежных морских районах.

Харгроув хмыкнул, достал сигару.

— «Река-море»… Специфический запрос. Обычно берут либо речные баржи, либо морские шхуны. А вам зачем такой гибрид, если не секрет? Собираетесь возить грузы вверх по Уилламету, а потом вдоль побережья? Хочу вас разочаровать. Портлендские перевозки все под контролем треста Западных морей. Тут будет трудно найти свое место.

— Я попытаюсь, — решил отвечать максимально уклончиво. Рассказывать про Юкон и Клондайк первому встречному я не собирался. Да и не поверят мне — золото то еще не открыто, его только летом обнаружат. — Меня интересует тоннаж… скажем, от двухсот до пятисот тонн. Надежность. Возможность плавания в сложных условиях, возможно, даже в ледовой обстановке… хотя бы легкой. Ну и, конечно, цена и состояние судна. Я рассматриваю как новые, так и подержанные варианты.

Харгроув внимательно слушал, постукивая пальцами по столу.

— Ледовая обстановка… Это уже интересно. Аляска? Канада? — он хитро прищурился. — Что ж, мистер Уайт, у меня как раз есть несколько предложений, которые могут вас заинтересовать. Есть пара почти новых пароходов, построенных здесь же, в Портленде. Надежные машины, хороший тоннаж, около четырехсот тонн. Но цена… кусается. Тысяч сто, сто сорок долларов. Как доторгуетесь. Для вас это подъемно?

Стольник с небольшим — это все, что у меня было. Но я хранил на лице покерфейс.

— Продолжайте

— Есть варианты постарше, но тоже в приличном состоянии. Судно «Морская звезда», например. Триста тонн. Требует небольшого ремонта, но отдадут тысяч за восемьдесят. Паровая машина — четыре тысячи лошадиных сил. И есть совсем старый пароход «Орел», его хотят списать, можно взять почти за бесценок, тысячи за двадцать, но в него придется вложить еще столько же, если не больше.

Дирпектор достал из ящика несколько папок с описаниями судов. Мы углубились в обсуждение деталей: осадка, мощность паровых машин, расход угля, состояние корпуса, требования к команде, запас угля… Я старался задавать грамотные вопросы, хотя в судоходстве разбирался не больше, чем в балете. Но общие принципы и знание будущих потребностей помогали. Я четко понимал, что чем меньше будет осадка у моего парохода, тем легче мне будет передвигаться по рекам Аляски.

— Я бы хотел осмотреть «Морскую звезду» и один из новых пароходов, — сказал я наконец. — Когда это возможно?

— Хоть завтра утром. Я дам распоряжение. Мой помощник свяжется с вами. Где вы остановились?

— Шервуд-стрит, 3, — ответил я, чувствуя себя немного увереннее.

— У Корбеттов? — Харгроув покивал. — Что ж, мистер Уайт, приятно иметь с вами дело. Похоже, вы человек серьезный.

* * *

Я нанял пролетку у порта и покатил обратно на виллу. Дождь усилился, капли барабанили по крыше экипажа. Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Голова гудела от информации, цифр, планов. Все складывалось. Медленно, но верно. Золото Мэлдуна и награда Корбеттов давали стартовый капитал. Судно — ключ к Клондайку.

Мысли снова вернулись к Аляске. Перевал Чилкут… Я вспомнил фотографии и описания. Тысячи людей, согнувшихся под тяжестью рюкзаков, карабкаются по ледяному склону. Опасный, изнурительный путь. Смерть от холода, лавин, болезней. И главное — с собой много не унесешь. А на Клондайке, как писал Джек Лондон, ценилось не столько золото, сколько то, что на него можно было купить. Особенно еда. Мука, консервы, бобы, кофе, сахар — все это стоило баснословных денег. Те, кто успевал доставить продовольствие в Доусон до ледостава по Юкону, богатели быстрее, чем самые удачливые старатели. А еще можно взять с собой лесопилку. И консервный завод!

Вот почему мне нужно судно. Надежное, вместительное. «Река-море». Чтобы пройти от океана вверх по Юкону до самого Доусона. Главного будущего города старателей. Доставить туда тонны продовольствия и снаряжения к следующей зиме, когда золотая лихорадка достигнет пика. Вот мой план. Простой и гениальный.

— А ну ка стой! — крикнул я кэбмену, увидев кое-что в витрине лавки.

Пролетка резко остановилась.

— Что случилось? — спросил кучер, оборачиваясь.

— Хочу кое-что быстро купить — ответил я, вылезая — Жди тут.

На подставке, среди привычных цилиндров и котелков, красовались они — шляпы «Федора». Из мягкого фетра, с лентой и небольшими полями, элегантные и… непривычные. Я вдруг понял, что смертельно устал от ковбойских шляп и строгих цилиндров. Хотелось чего-то другого.

Я забежал в лавку.

— Две вот этих, — я ткнул пальцем в «Федоры». — Одну серую, другую темно-коричневую. Моего размера.

Продавец быстро подобрал нужный размер, упаковал шляпы. Я расплатился и