Князь Федор. Куликовская сеча - Даниил Сергеевич Калинин

(все тот же кишечник бедной коняшки) и, наконец, сваренного… Короче, это отдельная песня!

Кстати, казы можно и закоптить, и завялить — но тогда она становится очень жесткой. А вот в вареном варианте хоть и хранится куда как меньше — но на вкус просто пальчики оближешь!

Особенно после «карасиной» диеты на протяжении нескольких недель…

— Позови-ка служку.

Опробовав все блюда нашей трапезы, я понял, что такой харч вполне себе годен в пищу — и наверняка способен порадовать моих ратников. Так что когда «официант» подошел к столу, я попросил Алексея перевести:

— Еда вкусная, нам все понравилось. Позови хозяина таверны, нам нужно заказать еды для моих людей.

Служка кивнул, после чего быстро удалился вниз, на «первый» этаж… И не прошло и пары минут, как он уже вернулся с местным трактирщиком — ожидаемо дородным и немолодым мужчиной, поприветствовавшим нашу компанию учтивым поклоном:

— Уважаемый, мне нужно накормить сорок с лишним человек. А это одиннадцать котелков с кашей, по одиннадцать кругов колбасы обоих видов, еще одиннадцать кругов сыра — и столько же караваев хлеба. Все это надо отправить на пристань с моим человеком — впрочем, если у вас не хватает людей, то я пошлю за своими носильщиками, они перенесут еду к причалам. У вас хватит запасов на мою команду?

Выслушав перевод Алексея, трактирщик согласно закивал, после чего озвучил уже свой вопрос. Вскоре его перевели:

— Говорит, что тотчас распорядиться поставить большой котел с кашей, а также продаст остатки той, что мы сейчас едим. Сыра ему хватит и хлеба тоже — разве что хлеб будет напополам с ржаным и не столь свежий. Колбасы столько не наберется, но есть хорошая копченая грудинка.

Я согласно кивнул:

— Годится. Мне послать за моими людьми?

Парой секунд спустя я получил ответ от толчмача (пообещав себе, что обязательно выучу татарский!):

— Да, но он предупредит нас ближе к готовности каши. Спрашивает также, готовы ли мы сразу заплатить за еду?

Я ухмыльнулся, после чего обратился к служке:

— Позови Марко.

Сметливый «официант», услышав имя генуэзца, не стал ждать перевода, и мигом метнулся к столу купца. Последний не заставил себя ждать:

— Синьоре?

— Алексей, спроси, в какую сумму обойдется покормить нашу команду?

Трактирщик, выслушав мой вопрос, быстро облизал губы — и в глазах его промелькнуло какое-то шельмоватое выражение. Выслушав его ответ, дружинный покачал головой:

— Шесть серебряных дихрема просит. Не многовато ли?

Я не стал отвечать владельцу заведения сразу, а обратился уже к Марко:

— А ты, дорогой друг, за сколько возьмешь бочонок воска?

Генуэзец, деланно равнодушно пожал плечами, после чего раскрыл ладонь, показав пять пальцев:

— Ладно… Отдаю воск за шесть — а тебе плачу пять. Идет?

Оба итальянца, быстро переговорив друг с другом, согласно кивнули — после чего удалились от нашего стола, пусть и с не особо довольным видом. Впрочем, знаю я такую породу — скорее всего, ужин обеих команд будет стоить примерно четыре серебряных. А вот бочонок с воском наверняка не меньше восьми! Но и пусть, торговался я больше для вида — настоящее же дело-то у нас совсем иное, и касается оно вовсе не торговли.

Кстати, о делах…

— Скажи-ка, Микола, а торг — ну или базар, как он у вас называется в Азаке, здесь только один?

Казак неопределенно качнул головой:

— Меновые торги, на которых мы рыбу продаем, находятся в дальнем конце пристани. Но там все больше по мелочи, в основном съестным и торгуют. А вот воск и меха вам действительно лучше на базаре продать, там хорошую цену дадут — да и не только фрязи. Шкурками куниц могут заинтересовать и восточные купцы, и они могут предложить вам даже больше генуэзцев…

— Вот как? А есть ли у них парча, продается ли на базаре шелк?

Микола утвердительно кивнул:

— С восхода и полуденной стороны чего-то только не везут. Да, шелков и парчи в Азаке всегда хватает. Как и пряностей, и даже булаты привозят…

— Понятно. А караван-сарай, про чайхану которого ты говорил — он единственный в городе?

— Ну почему же? Нет, не единственный. Но караван-сарай для торговых гостей и знати стоит отдельно. А вот для погонщиков скота, возниц, что с купцами следуют, наемных воинов для их охраны — те располагаются на дальнем конце града.

Я согласно кивнул:

— Выходит, что и купеческий караван-сарай находится рядом с базаром? Наверное, и склады с товарами рядом стоят, чтобы удобнее было продавать?

Казак согласно кивнул головой — и тогда я решил вновь сменить тему разговора, опасаясь, что дальнейшие расспросы о восточных торговцах породят ненужные подозрения:

— Скажи-ка Микола мне еще вот о чем: много ли наших людей, коих татары с Руси угнали, нынче в полоне держат? Говорят ведь, что в Азаке большой торг невольников — и что русичей на нем не счесть… Мне бы завтра узнать, где их держат, да посмотреть на несчастных — интерес не праздный. Наш епископ Игнатий просил обо всем разузнать — и коли все получится, я уже к осени вернусь с несколькими судами и серебром, христиан из рабства выкупать!

Микола заметно посмурнел — после чего ответил чуть севшим голосом:

— Да кого здесь только не держат… За базаром с конца, где невольниками торгуют, есть целых три людских загона — и каждый едва ли не на тысячу человек! Пока что лето, ночи теплые — так что невольники под открытым небом, почитай, и живут… Очень много там черкесов, но хватает и русичей.

— Ясно… Ну, приходи завтра утром на пристань. Проводишь нас до караван-сарая, а после покажешь рабские загоны. Может быть, завтра уже кого из несчастных смогу выкупить…

Глава 19

Караван-сарай, предназначенный для торговых гостей, меня не особенно впечатлил; вечером, в густеющих