Егерь Императрицы. Кровь на камнях - Андрей Владимирович Булычев

выстрелил Егоров, и второй, не добежав до соседней башни, рухнул на камень парапета.

Бах! Бах! – хлопнули ружейные выстрелы, и в воздухе свистнули пули. «До этой башни шагов сто, – прикидывал Лёшка. – Просто так туда не добежишь, подстрелят из бойниц и из двери».

В это время к крепостным воротам подбегал уже второй отряд егерей. Никак нельзя было давать туркам возможность по ним пристреляться! С ниши каменной стены смотрело вдаль орудие на массивном деревянном лафете.

– Братцы, подсобите! И палить им по нам не давайте! – крикнул егерям капитан, орудуя, словно рычагом, длинным банником.

Пушку выкатили из проёма и поставили её жерлом вдоль хода парапета. В стволе уже был заряд, и, наведя её по стволу в сторону башни, Алексей поднёс пальник к затравочному отверстию.

Ядро влупило рядом с дверным проёмом, подняв тучу пыли и отколов большой камень.

Громко ударили штуцера прикрывающих егерей. Хлопнули три выстрела из башни, и невысокий конопатый дозорный, ойкнув, схватился за руку. По ней уже бежал ручеек крови.

– Три мешка хватит! – крикнул Алексей, надрезая кинжалом первый поданный ему. – Ядро! Чуть левее ствол! Ещё чуть-чуть! – Воробей с двумя егерями чуть сдвинули ствол и отпрыгнули в сторону, а командир уже подпаливал заряд. Бах! В этот раз ядро влетело прямо в створку башенного прохода.

– Бейте туда же! – крикнул он Воробью, перезаряжая свой штуцер. – Оно там рикошетом будет скакать, всех защитников внутри покалечит! – и, развернувшись, пробежал на другую сторону надвратной башни, где командовал Лужин. Здесь ситуация была хуже. На полу парапета лежал убитый, а раненого затащили в укрытие и били теперь из фузей и штуцеров в противоположную сторону. Из бойниц соседней башни время от времени высовывались дула ружей и палили в ответ.

– Дымовая шашка есть?

– Так точно, вашбродь! – выкрикнул Федька, забивая в ствол пулю. – Последняя осталась, только не докинем мы, далёко уж больно!

– Тут такая же пушка в нише, как и на той стороне, перезаряжайтесь все! Я метаю шашку и бегу во-он к тому орудию. Пятеро самых крепких за мной, остальным готовиться прикрыть нас огнём. Как только дым рассеется, сразу же бейте по бойницам и в дверь, главное – не давайте им прицелиться! – объяснял Егоров. – Дымовую мне давайте! Ну всё, теперь готовьтесь!

Обзор у турок заслонило густое дымовое облако, и совсем скоро, когда оно начало рассеиваться, на них уже смотрело жерло наведённого орудия.

Зачастили ружейные выстрелы, посылая пули в бойницы. Ба-ам! – ударило первое ядро в проход башни и, отскочив там от стены, выбило ливень каменных острых осколков, ударив рикошетом и по двум защитникам. Бам! – уже второе влетело вовнутрь всего через минуту.

Через полчаса все крепостные стены были в руках у штурмующих. По двору метались в панике османские солдаты и кони. Хаотично гремели их выстрелы, и слышался дикий ор. Прошло ещё несколько минут, и к ружейным выстрелам, выбивавших турок с крепостных стен, присоединились и орудийные. Рота развернула орудия во внутреннюю сторону крепости и начала крушить всё ядрами и картечью.

Комендант Неготина пал на парапете в первую же минуту боя. У въездных ворот был убит сотник азабов, а ещё одного командира левендов подстрелили уже во дворе при попытке погасить панику у солдат. Организовать атаку на русских оставшиеся в живых субаши смогли только после полуночи. Всё это время орудия били со стен не останавливаясь.

– Вашбродь, турка идёт! – крикнул Лужин, указывая на выкатывающую из улочки толпу.

– Картечью заряжай! – крикнул Егоров, кивнув на войлочный картуз, набитый свинцовыми пулями.

Вжиу! – взвизгнули тяжёлые шарики, роем влетая в толпу орущих людей.

Бам! Бам! Бам! – частили ружейные выстрелы. Оставив на мостовой пару десяток тел, турки откатились назад.

На стенах в это время калили ядра. Брать штурмом внутренние строения крепости и терять при этом своих людей Алексей не хотел. Её нужно было максимально разрушить и постараться поджечь. Бомб у гарнизона не было, и приходилось обходиться древним дедовским способом. Для закладки заряда использовались два пыжа, один мокрый, а другой сухой. Сначала, сразу же после порохового заряда, шёл сухой, а уже затем толстый из плетёных верёвок и обильно смоченный. Всё это чтобы не воспламенить порох прежде времени. Затем за мокрым пыжом закладывалось раскалённое ядро, и уже после этого пушки били в центр крепости. Малиновые шары в ночи с гулом летели в сторону своих целей. То в одном, то в другом месте вспыхивали огоньки от пожаров. Деревянных строений, сена для лошадей, тряпья, всевозможных корзин, дров и прочей сгораемой пищи тут для огня было много, и очень скоро запылал весь крепостной центр.

Толпы турок бежали в панике к выходу:

– Пожар в цитадели! Там пороховой склад горит! Сейчас всё взорвётся!

– Всем выходить из города! Пионерам заложить подрывные заряды в пушки, весь захваченный порох к ним же! – распорядился командир роты. – Гусев, вы с первым плутонгом берите всех пленных под караул, пересчитывайте, оказывайте первую помощь раненым, а чуть позже решим, что с ними делать. Тыловая группа, Спиридонович! Вы выносите наших раненых и погибших. Дозорный плутонг, Лужин, выставить посты в трёх верстах от города! Бегом!

Центр города был охвачен огнём. Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! – начали рваться подрывные заряды на орудиях, обваливая крепостную стену.

Оглушительно рвануло в самом центре города, и по людям хлестнуло взрывной волной.

– Однако вовремя отошли, посекло-о бы всех осколками, али без ушей бы остались, – пробормотал Савва, тряся головой.

Движение от города начали под утро, после трёх часов отдыха и небольшого перекуса. У крепости оставалось семь десятков раненых, обожжённых и контуженых турок. Полторы сотни шли длинной колонной вместе с егерской ротой на север. На пойманной дюжине лошадей ехали пять раненых. Вывозили на них же и три тела павших при штурме. На остальных был навьючен провиант и весь боевой припас.

– Шире шаг, шире! – командовал Егоров.

Нужно было совершить последний бросок к ожидающим их на Дунае, в условленном месте судам. Все понимали – турки непременно появятся, такой тарарам, устроенный на их берегу, они никак не могли не заметить. До Види́на от Неготина всего-то чуть более шести десятков вёрст хода. Значит, у роты была фора в полдня, ну-у, максимум день. И то это если сильно повезет и враги будут нерасторопны. Алексей как будто спиной чувствовал дыхание погони и подгонял колонну.

– Господа офицеры и старшины, оторваться с пленными от погони мы не в состоянии. Отпустить их просто так тоже будет неправильно, – покачал в раздумье головой Алексей. – Победа, добытая кровью егерей, тогда обесценится. Да и наши люди все вымотаны,