Ход конем. Том 2 - Вячеслав Киселев
***
Накануне католического рождества, я, как и обычно в последнее время, занимался после утренней тренировки работой с корреспонденцией, которая к концу года начала поступать сюда всё в более разрастающихся объемах. Видимо, информация о том, что блудный император всё-таки прижал на некоторое время своё седалище к одной из точек на карте Европы, становилась известной всё большему количеству людей. А сам я, благодаря переполоху с Константинополем и операции «Газета», стал достаточно популярной среди европейцев личностью, которой принялись писать все, кому не лень. Начиная от немецких князей, правящих микроскопическими городами-государствами, и заканчивая виднейшими умами эпохи просвещения – Вольтером и Дени Дидро, Жан-Жаком Руссо и Монтескье. Французские мыслители, находившиеся ранее на эпистолярной связи с ныне покойной Екатериной Алексеевной, наверное все дружно решили, что нашли себе нового друга по переписке. А Вольтер, являвшийся ярым поклонником идеи возвращения Константинополя в лоно христианской цивилизации (Екатерина сама рассказывала мне об этом), величал не иначе, как императором Рима, и просил исполнить его сокровенную мечту увидеть Святую Софию с крестами на куполах. Но в основной своей массе, письма этих умников, которые ещё и приходилось переводить с французского, ничего вразумительного и полезного в себе не несли, а только отнимали время и силы на чтение и ответы Но и игнорировать эту братию, имеющую определенную власть над умами образованной и пассионарной части европейского общества, было бы недальновидным.
Вот и сегодня среди десятка писем попалась парочка «философских» и закончив к полудню с деловой почтой, я уже собирался вскрыть конверт с письмом от франко-швейцарца Жан-Жака Руссо (который хоть писал на немецком, избавляя от необходимости перевода), как из приемной послышались громкие голоса и дверь в кабинет резко распахнулась. На пороге стоял Добрый.
– Командир! – двинулся он ко мне с довольной лыбой на лице, распахнув свои двухметровые объятья.
– Добрый! – вскочил я с кресла с радостным возгласом.
– Ты как здесь оказался? – задал я автоматически сорвавшийся с языка вопрос, когда он закончил проверять крепость моих рёбер.
– Ну ты же написал, что Лиса к сербам отправишь! – пожал Добрый огромными плечами в недоумении.
– И где здесь связь? Я тогда и сам не знал, что во Львове окажусь!
– Так мне Суворов сказал! – продолжил он плодить загадки.
– Всё братан, тормози и рассказывай с начала и по порядку, а то ни хрена не понятно! – остановил я его и крикнул, чтобы принесли чая.
– Да тут и рассказывать особо нечего, – махнул он рукой, усевшись в кресло, – главное, для чего ты меня оставил на острове, решилось, можно сказать, почти само собой. Паоли издал указ по которому сообщившие властям о нахождении представителей трёх самых влиятельных семей французских пособников освобождаются от преследования и подельнички сдали их всех, как стеклотару. А кто успел заныкаться, мы тех зачистили в горах и по схронам за пару-тройку недель, без суда и следствия. Вот и вся борьба за Корсику. Чем думаю теперь заняться? Сам же понимаешь, какой из меня нахрен строитель крепостей. Набрал тогда из местных, кто у нас проводниками работал и из отрядов самообороны, ещё сотню парней, начал готовить. Тут твоё письмо. Ну я и подумал, Нильсен с Тотлебеном сами прекрасно справятся, на остров никто не сунется – море под контролем, чего нам сидеть штаны протирать, когда у тебя тут реальные замесы. Взял парочку фрегатов и вперед, в Адриатическое море, красиво там, – мечтательно затянул Добрый и вдруг поменяв тональность, начал запинаться в словах и попеременно, то чесать своей клешнёй стриженный затылок, то бестолково махать ей из стороны в сторону, – а, ну, да, мы там…, эта…, ну рядом…, эээ, покуролесили чутка…
Вид у Доброго в этот момент был, как у малолетки, взявшего без спроса на рыбалку с пацанами любимый отцовский спининг и вернувшегося домой без него. И таким я видел его всего один раз в жизни, что тут же навеяло мне воспоминания из прошлого…
Это произошло в те далекие времена, когда Михаил Аникин, он же Добрый, только дембельнулся со срочки и подписал первый контракт, а я буквально месяц прослужил в бригаде после выпуска из училища. А именно, в один из редких выходных дней, когда Доброго, оказавшегося по форме на Центральном ростовском рынке или попросту – «Старбазе», решили опустить на деньги «мирные торговцы» в кожаных куртках из одной закавказской республики. Несмотря на свои устрашающие габариты, выражение лица у него обычно добродушно-простоватое, что, видимо, и ввело будущих потерпевших в опасное (для самих себя) заблуждение.
Дальше стандартный набор – базар-вокзал, замес, разгромленные палатки, кровь, крики, полиция, скорая помощь. Добрый честь разведчика не посрамил и сумел уйти от преследования, благо район «Старбаза» с его исторической застройкой изобилует проходными дворами, и благополучно выбраться из города. Но на этом его проблемы, естественно, не заканчивались. Не нужно быть гением сыска, чтобы прийти к единственно напрашивающемуся выводу, даже при наличии в Ростове-на-Дону огромного количества воинских частей – двухметровый амбал в тельняшке, ну никак не связист с узла связи штаба округа или водила из обмо, а со стопроцентной вероятностью спецназёр из Восхода.
Комбриг начинал службу в спецназе ещё срочником в Афгане, поэтому слыл мужиком суровым, но справедливым и слова «братство спецназа» были для него не пустым звуком. Врать ему в таких случая (да и в других тоже) категорически не рекомендовалось (всё равно узнает правду и тогда…), поэтому через полчаса после появления Доброго в городке, мы вместе с ним и командиром отряда (командир группы находился в командировке) уже стояли навытяжку в кабинете комбрига. Ещё через час мы с Добрым мчались на видавшем виды «Форде» замполита отряда на Прудбойский полигон, а в бригаде было всё готово для сотрудничества с правоохранительными органами.
Что происходило дальше, я узнал уже после, со слов командира отряда. Бригада специального назначения объект особо режимный, но комбриг своим положением никогда не злоупотреблял и поддерживал с местной полицией нормальные отношения. Поэтому прибывших на КПП бригады дознавателя и потерпевших (парочка сохранила способность к передвижению) спокойно пригласили в комнату для посетителей и
