Первый БПЛА Второй Мировой - Максим Арх

Принимать решение нужно было мгновенно. Я прижал гарнитуру к губам и ответил:

— Ты говорил, у тебя по стрельбе отлично. Тогда твоя цель — водитель. Постарайся ликвидировать его одним выстрелом. И главное — двигатель не задень. Я же займусь тем, кто у дерева. Готов?

— Да, — коротко ответил Сергей.

Я глубоко вдохнул, сердце колотилось, как паровой молот.

— Тогда начинаю отсчёт, — прошептал я. — Три… два… один…

«Бах!» — раздался выстрел моего напарника.

И я, немного потерявшись, закончил:

— Огонь!

Глава 17

Захват

Сергей открыл огонь первым — точно, как договаривались, по двери кабины, чтобы не пробить двигатель. По металлу звеняще прокатились разлетающиеся осколки, а водитель даже не успел выскочить. Только вот атаку он начал на секунду раньше, чем надо было, и я даже на спусковой крючок нажать не успел, потому что «мой» немец, не будь дураком, рухнул как подкошенный на землю и, откинув винтовку в сторону, закричал.

— Nicht schießen! Ich ergebe mich!

Я так и не успев выстрелить, поднялся из кустов, не опуская автомата. Подошёл ближе, держа фрица на мушке. Руки у того были подняты, а глаза расширены.

— Стоять! Ни с места! — рыкнул я, хотя подозревал, что тот, скорее всего, не поймёт слов.

Пленный, оказавшийся в звании ефрейтора, замер: руки дрожат, губы шепчут то ли молитву, то ли какие-то просьбы о пощаде. Сергей, прикрыв меня, приблизился к грузовику, открыл дверь и скинул мёртвого шофёра на траву. Затем осмотрел кабину и, спрыгнув, направился к закрытому брезентом кузову. Я слышал, как там загремели ящики. Вскоре напарник высунулся и, вытирая пот со лба, сказал:

— Тушёнка, консервы… какое-то барахло.

Я поморщился, хотя в душе что-то подобное и ожидал. Надежд на то, что в первый заход мы сразу же найдём всё, что нужно, было крайне мало — не бывает в жизни сказок.

Тем временем Сергей продолжал осматривать содержимое. Я стоял рядом с ефрейтором, и не сводя с того прицела раздумывал над логичным вопросом: что нам теперь с ним делать?

«Брать в плен и тащить на объект? Да на хрена он нам нужен? С другой стороны, убивать вот так — глаза в глаза, чёта как-то, мягко говоря, стрёмно. Я не хладнокровный убийца-ликвидатор. Во всяком случае — пока. Может быть, Кудрявцев сможет? Нужно будет обговорить этот вопрос».

Чтобы немного отвлечь себя от предстоящей проблемы, крикнул:

— Ну, а того, что нас интересует, там совсем нет? Вообще ничего подходящего?

— Не-а, ни гранат, ни мин, ни взрывчатки, — с досадой ответил тот. — Только продовольствие. Это, конечно, нам тоже на пользу, но всё же хотелось бы обнаружить то, за чем пришли в первую очередь.

Он вздохнул, уже собирался было спрыгнуть, как вдруг резко замер.

— Кто там⁈ А ну покажись! — выкрикнул Кудрявцев и вскинул винтовку.

Я вздрогнул и зашипел на немца:

— Двинешься, убью! — сделал несколько шагов назад, чтобы видеть, что происходит внутри кузова.

А там, из-под брезента, между рядами ящиков, показалась сгорбленная фигура. Приглядевшись, я понял, что это связанная девушка. Молодая, с кляпом во рту, всклокоченными волосами и разодранном платье. Она дрожала, как лист, и тихо плакала.

— Вот чёрт… — выдохнул Сергей и озвучил и так уже очевидное. — Тут пленница.

Я подошёл ближе, держа оружие наготове. Девушка смотрела на нас глазами, в которых был отражён ужас и неверие. На немецких машинах возят много чего, но увидеть живого человека, да ещё спрятанного между ящиками с продовольствием, не ожидал никто из нас.

Пока осматривал её, ефрейтор, что к этому времени спокойно лежал на земле, резко вскочил и рванул в сторону оврага. Я сразу же обернулся на шум, но тот уже мчался между деревьев. Всё произошло в одно мгновение — секунду назад ещё был, а потом «бам» и его уже нет — одни пятки сверкают.

— Стоять! — крикнул я.

А вслед за мной, поняв, что что-то пошло не так, рявкнул и Сергей:

— Нalt! — и открыл огонь.

Пуля прошла рядом, срезая ветки.

Девушка вскрикнула, прижала руки к голове.

— Я за ним! — крикнул Кудрявцев, спрыгивая из кузова.

— Не лезь! Я сам! — заорал я.

Но мой напарник уже бросился в кусты, преследуя беглеца.

Я быстро надел очки управления беспилотником. Пальцы сами нашли элементы управления.

— Только бы не ушёл… — бормотал я, поднимая дрон. — Только бы не ушёл…

Изображение на экране ожило: кроны деревьев, мелькание фигур. Немец бежал, пригибаясь, перепрыгивая через поваленные стволы, кочки и канавы. Вскоре Сергей услышал беспилотник и, поняв, что именно я собираюсь делать, упал на землю.

«Молодец! Соображаешь! И даже в матюгальник ничего орать не пришлось», — подумал я, вывел дрон беглецу наперерез, рассчитал траекторию и активировал сброс.

Маленькая граната, привязанная к подвеске, сорвалась вниз и исчезла в листве. Через мгновение произошла вспышка и глухой удар.

Когда дым рассеялся, я стал осматривать место уничтожения противника. Сергей подошёл ближе, перевернул тело немца и показал рукой, что всё в порядке — объект ликвидирован.

Я отвёл дрон на поляну, жалея о потраченной гранате, и, сняв очки, недовольно поморщился — из-за моей невнимательности был израсходован важный боеприпас.

Да и сам эпизод радости на душе не прибавлял. Разумеется, уничтоженный противник был гадом и сволочью, но всё же сам процесс мне очень не нравился. Ну не военный я человек… не военный…

Вернулся Кудрявцев.

— Всё. Он точно готов. Ты его грохнул. Причём, что интересно, граната хотя и разорвалась недалеко, ран на теле почти нет. Только в груди небольшая дырочка, а крови вообще невидно.

— Может быть, этого и хватило, — пожал я плечами.

— Может. А может быть, он от контузии умер, ну или вообще от сердечного приступа.

Я молча кивнул и вслед за визави подошёл к борту грузовика. Сергей вновь запрыгнул в кузов и аккуратно вытащил у девушки кляп изо рта. Та смотрела сквозь нас испуганными глазами и, казалось, вообще не замечала, что мы тут есть.

Я тоже поднялся и помог развязать веревки на руках и ногах.

Девушка не сопротивлялась, вероятно, находясь в шоке, а лишь заикаясь, прошептала:

— Вы… кто?..

Долго объяснять было некогда.

— Свои мы, красавица. Свои, — сказал я, стараясь говорить как можно мягче.

— Свои? — повторила она, и в её голосе