Испанский гамбит - Роман Смирнов
Они пошли по тропе вглубь. Сергей — впереди, Мамсуров рядом, охрана — на расстоянии. Лес обступал со всех сторон, смыкался над головой.
— Задача сегодня? — спросил Сергей.
— Ночной рейд. Две группы по двенадцать человек выходят к условному объекту — штаб противника в пяти километрах отсюда. Задача — скрытное проникновение, захват «языка», отход без потерь.
— Противник?
— Рота охраны из соседнего полка. Предупреждены, что будет учебная атака, но не знают когда и откуда. Мотивированы — за поимку нашего бойца премия.
Хорошо. Реальные условия, реальное противодействие.
Они вышли на небольшую поляну. Здесь был разбит командный пункт — палатка, рация, карты на раскладном столе. Несколько командиров следили за ходом учений.
— Сколько времени до выхода на объект? — спросил Сергей.
— Четыре часа, товарищ Сталин. Группы выдвинулись с разных направлений, будут сближаться к полуночи.
Сергей посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату, но до темноты ещё далеко. Время подождать, посмотреть, подумать.
— Расскажите о людях, — сказал он, усаживаясь на раскладной стул. — Откуда набирали?
Мамсуров сел напротив.
— Отбор жёсткий, товарищ Сталин. Из каждых десяти кандидатов брали одного. Критерии — выносливость, сообразительность, умение действовать самостоятельно. Предпочтение — охотникам, лесникам, жителям тайги.
— Сибиряки?
— В основном. Есть карелы, коми, буряты. Люди, которые в лесу как дома.
— А те, кто отсеялся?
— Обычные красноармейцы, товарищ Сталин. Храбрые, сильные — но не для этой работы. Боец лыжной бригады должен думать, а не только выполнять приказы. Принимать решения сам, когда командира рядом нет.
Это было ключевое. То, чего не хватало обычной армии — и чему пытались учить на курсах Малиновского.
— Как учите думать?
Мамсуров усмехнулся.
— Ставим задачу — и не говорим, как решать. Дойти из точки А в точку Б, не попавшись охране. Как именно — решай сам. Прошёл — молодец. Попался — разбираем, что сделал не так.
— И помогает?
— Первый месяц — половина попадалась. Сейчас — один из десяти. Люди учатся.
Стемнело быстро. Лес наполнился ночными звуками — уханьем сов, шорохом листвы, далёким лаем собак.
Сергей сидел у рации, слушая редкие доклады. Группы продвигались к цели, соблюдая радиомолчание. Только короткие сигналы — прошли точку, всё в порядке.
Мамсуров расстелил карту, показывал маршруты.
— Первая группа идёт с севера, через болото. Сложнее, но охрана там слабее. Вторая — с востока, вдоль ручья. Прикрывают друг друга.
— Что будет, если одну группу обнаружат?
— Вторая продолжает движение. Задача — выполнить, не геройствовать.
— А если обе?
— Тогда отход. Жизнь бойцов важнее учебного успеха.
Правильный подход. В Испании Сергей видел другое — бессмысленные атаки «во что бы то ни стало», горы трупов ради галочки в донесении. Мамсуров явно вынес оттуда верные уроки.
— Вы в Испании командовали диверсантами, — сказал Сергей. — Расскажите, как это было.
Мамсуров помолчал, собираясь с мыслями.
— Война там другая, товарищ Сталин. Фронт — условность. Сегодня здесь, завтра там. Города переходят из рук в руки. В такой обстановке диверсии — иногда важнее больших сражений.
— Например?
— Мост через Тахо. Держал на себе снабжение целой франкистской группировки. Мы его взорвали — четверо бойцов, ночью, прошли шесть километров по тылам. Группировка встала на неделю — не было горючего, боеприпасов.
— Потери?
— Один убит, один ранен. Двое вернулись.
Один мост — и неделя без снабжения целой группировки. Соотношение усилий и результата — фантастическое.
— Почему это не применяют шире?
Мамсуров пожал плечами.
— Не верят, товарищ Сталин. Командиры любят большие стрелы на картах — удары, охваты, окружения. Диверсии — это мелко, несерьёзно. Не для настоящих военных.
— А вы как думаете?
— Я думаю, война будущего — это не только танки и самолёты. Это связь, снабжение, тылы. Перережь коммуникации — и танки встанут без топлива. Уничтожь штаб — и армия ослепнет. Для этого не нужны дивизии. Нужны маленькие группы, которые умеют делать своё дело.
Сергей кивнул. Это совпадало с тем, что он помнил из своей прошлой жизни — спецназ, диверсионные операции, точечные удары. В двадцать первом веке это стало нормой. В тридцать восьмом — ещё ересью.
— Сколько человек в бригаде сейчас?
— Триста двадцать, товарищ Сталин. Планировали пятьсот, но не хватает подходящих людей.
— А если снизить требования?
— Тогда это будет обычная пехота в маскхалатах. Не лыжная бригада.
— Понимаю. Что нужно, чтобы расширить набор без потери качества?
Мамсуров задумался.
— Время, товарищ Сталин. И система. Сейчас набираем случайно — кто подвернётся. Нужно искать целенаправленно. Охотничьи хозяйства, лесничества, северные районы. Там люди, которые нам нужны.
— Это можно организовать. Что ещё?
— Учебная база. Здесь — хорошо, но одного полигона мало. Нужны разные условия — горы, степь, тундра. Финляндия — это леса и озёра. А завтра может понадобиться другое.
— Резонно. Готовьте предложения — где, что, сколько стоит.
В полночь рация ожила.
Треск, шипение, потом — голос, тихий, едва слышный:
— База, первая группа. Вышли на рубеж. Охрана не обнаружила.
Мамсуров взял микрофон:
— Первая, база. Вторая?
— Не видим. Связи нет.
— Принято. Действуйте по плану.
Сергей склонился над картой. Первая группа — у северной окраины условного штаба. Вторая должна быть на востоке, но молчит. Проблемы со связью или что-то хуже?
Минуты тянулись медленно. Лес молчал. Где-то далеко взлаяла собака — и тут же смолкла.
Потом — шум. Крики, выстрелы холостыми, топот ног.
— Тревога! — донеслось из темноты. — Диверсанты!
Мамсуров поднялся.
— Началось.
Они вышли из палатки. В стороне штаба — суматоха, мелькание фонарей, команды. Охрана проснулась, но поздно — судя по звукам, бойцы уже внутри периметра.
Через десять минут — доклад по рации:
— База, первая группа. Объект захвачен. «Язык» взят. Потерь нет.
Мамсуров позволил себе улыбку.
— Отлично. Отход по плану.
— Принято.
— А вторая? — спросил Сергей.
Как по заказу — треск в динамике:
— База, вторая группа. Задержались на переправе. Сейчас на подходе.
— Вторая, база. Отбой. Объект взят первой группой. Возвращайтесь.
Пауза. Потом — разочарованный голос:
— Принято, база. Возвращаемся.
Разбор провели под утро, когда обе группы вернулись в лагерь.
Бойцы сидели на траве — усталые, грязные, но довольные. Сергей стоял перед ними, слушал доклады командиров групп.
