Я уничтожил Америку 3 Назад в СССР - Алексей Владимирович Калинин

Глава 22

Сумерки сгустились над Штутгартом. Опустились тёмной синевой, стыдливо скрывая обнажённые ветви деревьев, цветасто-грязный ковёр из листьев. Строгие дома выглядели хмурыми и унылыми.

В это время мы и начали операцию по мягкому пощипыванию американских жировых отложений.

Из подъехавшего к КПП фургона высунулась весёлая Гудрун, помахала рукой солдатам и выкрикнула на ломаном английском:

— Ребята! Мы с подружками тут заблудились! Не подскажете, где тут можно слегка выпить и немного закусить?

Часовые переглянулись и в их глазах загорелся охотничий огонёк. Тот самый огонёк, какой загорается при виде лёгкой добычи. Один из них показал в северном направлении:

— Мэм, вы можете сделать это за углом. «Весёлый Бидди», ирландский паб. А если подождёте пару часиков, то мы к вам с удовольствием присоединимся.

— Ой, я такая дурочка… Может, покажете на карте? — Гудрун вытащила карту и помахала ей, как веером.

Ну, такое себе соблазнение. Однако, неизбалованные женским вниманием солдаты купились на этот спектакль. Они подошли ближе, чтобы пьяненькая девчоночка могла оценить выправку и чистоту выбритых лиц. Солдаты склонились над картой, краем глаза заглядывая в откровенный вырез платья Гудрун. А там такой вырез, что можно даже увидеть цвет трусиков…

— Мы с вами находимся вот тут, а вот тут…

Договорить солдатам не дали. Подкравшиеся с разных сторон Баадер и Ян-Карл подскочили и запрокинули подбородки расслабленных солдат. В следующий миг в шеи вонзились иглы шприцов и было впрыснуто снотворное.

Два тела забились, постарались вырваться, но не тут-то было — Баадер и Ян держали крепко. Снотворное подействовало быстро.

Двух стражей затащили в фургон, туда же отправились и Баадер с Яном. Со стороны могло показаться, что часовые расслабленно стояли, потом подошли помочь девушке, а потом двое ребят затолкали военных в фургон. И это могло показаться только вблизи. В сумерках же было не разобрать — к тому же бок машины закрывал вид со стороны улицы, а прохожих на улице в это время не было.

Внутри фургона солдат начали быстро разоблачать. Я же выбрался наружу и двинулся к КПП. Сидящий внутри солдат не видел того, что случилось с его сослуживцами, и продолжал лениво листать книжку комиксов. Я показал пропуск и подозвал его:

— Эй, дружище, не поможешь? Вот тут у меня что-то сломалось…

Он лениво взглянул на меня, скинул ноги со стола и подошёл к оконцу:

— Ну, что там сломалось?

— Да вот что! — я схватил его за ухо левой рукой, а правой сделал ту же операцию, что и Баадер с Яном на улице.

Солдатик только пискнул, а после расслабился и сполз расслабленной медузой на пол своей комнатки. Что же, тревожная кнопка в безопасности, можно заезжать фургону. Но прежде надо было осмотреть базу на предмет опасности.

Я выглянул наружу.

Моего «супчика» должна была отведать большая часть солдат и офицеров, но нельзя исключать и тех, кто откажется.

База была почти пуста. Правда, двое солдат у склада с оружием всё-таки стояли и даже не думали засыпать. Ещё трое кучковались возле курилки. Что же, это не очень большая проблема для меня и ребят из «Фракции». Тем более, что переодетые Баадер и Ян уже открывали ворота для проезда фургона.

Я подошёл ближе:

— Двое у склада ещё не сменились — их сменщики явно спят. Ещё трое у казарм. Мы с Баадером уводим внимание троих на себя. На вас будут часовые. Ян, вы с Хорстом сможете нейтрализовать ребят?

— Как два пальца в капусту окунуть, — хмыкнул в ответ Ян.

— Вот и дело. Баадер, идём. Ян тут один управится. Подходим и вырубаем. Ян, направь фургон так, чтобы он скрыл от часовых наши действия. Всем всё понятно?

Андреас кивнул. Сейчас он уже не был хохмачом и весельчаком. Сейчас он был на охоте, а дичь могла показать не только клыки, но и пристрелить к чёртовой матери. Поэтому поневоле будешь опасаться за свою жизнь, а похахалиться и поржать можно будет и потом.

Мы подошли к стоящим парням. Все рядовые. Все как один выпрямились при виде меня. Ну да, повар был в звании офицера, поэтому перед ним требовалось показать выправку.

— Ребята, кто посмел насрать на газоне? — с нахмуренными бровями я показал на точку за их спинами. — Да ещё такую кучу навалил!

Троица разом обернулась, а мы в это время бросились вперёд. Я ударил правого, Баадер левого. Мой удар чётко пришёлся по шее солдата, и тот кулём рухнул на асфальт. А вот солдат Баадера нырнул носом вперёд и впечатался в стоящего третьего.

Медлить было нельзя, счёт шёл на секунды, поэтому я прыгнул вперёд и что было мочи зарядил кулаком в оборачивающуюся скулу удивлённого лица. Баадер же напрыгнул сверху на своего недобитого солдата и сцепился с ним в рукопашной.

Мой удар не вырубил противника. Он отшатнулся назад и удивлённо уставился на меня. Пришлось добавить.

Пока он ловил равновесие, я сделал короткий шаг и всадил ему в ребра ещё два жёстких удара. Солдат крякнул, согнулся, и его фуражка покатилась по асфальту. Из горла вырвался хрип — воздух вышел разом, и в лёгких ощущалась острая нехватка. Теперь можно было добить. Резко рубанул его ребром ладони по основанию шеи. На этот раз он сложился без сознания, как подкошенный.

Я тут же развернулся к Баадеру. Тот боролся на земле со своим солдатом, а третий, тот, что был оглушён моим ударом, уже приходил в себя и, ошалело моргая, пытался встать на колено. Из его носа струились две алые черты.

Вот же бычара!

«Чёрт!» — мелькнуло в голове. Если он поднимется и поднимет шум, то всё. Тюрьма или расстрел за попытку нападения на военнослужащих.

Я не побежал, я ринулся. Оттолкнувшись от земли, как спринтер со старта, я влетел в него плечом, пока тот не успел подняться. Мы оба полетели в сторону, снося к чертям урну, которая с отлетела на газон.

Он оказался крепким парнем и, оказавшись снизу, тут же попытался обхватить меня за шею. Запах пота, табака и дешёвого мыла ударил в нос. Я упёрся коленом ему в грудь, вырвался из захвата и, не целясь, ударил головой вниз. Как будто клюнул со всей дури. Раздался глухой хруст. Его тело обмякло. Для верности добавил разок.

Вскочив на ноги, я увидел, что Баадер сидел верхом на своём противнике, методично и беззвучно ударяя головой об асфальт. Тот уже не сопротивлялся. Бордовые, в сумерках, брызги разлетались по сторонам.