В гнезде "Пересмешника" - Артём Март

я так, чтобы все окружающие услышали мои слова. — Умелая, хорошо знающая местность. И здесь, сейчас, она добилась своей цели — захватила двух пограничников, ударив откуда не ждали. Массированной атаки не будет. Слишком неудобное место. Тяжело правильно, а самое главное скрытно расставить минометы. Да и живой силы противника недостаточно для основательного штурма.

— Почему ты так думаешь? — вдруг спросил Андро, когда больше никто не решился.

— Если бы это было возможно, Вертушку уже давно бы взяли, — сказал я, заглянув в его темные, чуть желтоватые от отсвета фонаря глаза. — Нас будут пытаться остановить, но не здесь. Здесь они сделали что хотели.

— Но зачем… — начал было он, но не успел договорить.

— Не знаю. Но постараюсь выяснить. Вопросы?

— Товарищ лейтенант приказывал нам остаться в резерве, — немного несмело проговорил Андро.

Я ответил не сразу. Сначала обвел всех собравшихся вокруг бойцов суровым взглядом. Заметил, что некоторые солдаты прятали глаза. Подсознательно, на уровне каких-то инстинктов они чувствовали, что я зол. Зол потому, что Алим пропал. Потому, что я догадался слишком поздно. И не успел вовремя.

— Еще вопросы? — ровным, полным командного тона голосом спросил я.

— Никак нет. Вопросов нет, — потупил взгляд Андро.

— Хорошо. Тогда выполнять.

БТР стоял в добром десятке метров от края естественной площадки, на которой располагался пост. В темноте машина казалась мертвой, безжизненной. Только тусклый, едва пробивавшийся сюда свет звезд поигрывал на стволе его КПВТ, делая металл оружия немного более светлым, чем остальная машина.

— Я понимаю, Саша, это твой друг, — сказал Муха, — но у нас другая задача. Я уже распорядился, чтобы кто-нибудь из местных передал на заставу новость о пропаже. Но задерживаться мы не можем.

Я глянул на бойцов, шедших сменять часовых где-то на одном из наших оборонительных постов. Когда они услышали голос Мухи, то несколько замедлили шаг.

— Поговорим не здесь, командир, — сказал я.

Муха, стоявший под передним колесом бронемашины, вздохнул.

— Мы выходим в девять утра, Саша. Когда уже станет достаточно светло и безопасно. Я знаю, что ты задумал. Хочешь осмотреть место, где пропал Канджиев, по-светлому. Но я не могу выделить тебе ни одной лишней минуты.

— Поговорим не здесь, — повторил я.

— Селихов, — Муха нахмурился. — То, что я ручался за тебя перед начманом, это не значит, что тебе все можно.

— Ты можешь вернуть резерв на их место, — возразил я, — можешь приказать Андро спуститься, если считаешь, что мое распоряжение подрывает твой авторитет командира.

— Селихов… — прошипел Муха.

— Не здесь, — сказал снова я, зыркнув на пограничников, явно заинтересовавшихся нашим разговором.

В темноте я не видел лица командира. Его черты были нечеткими и расплывчатыми. Зато рассмотрел, как он, проследив за моим взглядом, потупился и покачал головой.

— Лады. Пойдем.

Мы отошли от БТР и палаток, где ночевали бойцы. Остановились у пустующей тропы наверх.

— Саша, — вздохнул Муха, отошедший от первого своего порыва, — ты пойми, мы тут, в ущелье, лакомая добыча для врага. И я хочу, чтобы это все поскорее закончилось. Я не готов к тому, чтобы мы провели в этом гиблом месте хоть одну лишнюю минуту. Потому в восемь утра мы выдвигаемся. Точка.

— Тут работает диверсионная группа, — помолчав немного, проговорил я. — Я пока не знаю их целей, но сегодня они добились успеха. Основательный осмотр места пропажи пограничников может что-то прояснить.

— Значит, ты все-таки не веришь в россказни о Джинне, — констатировал Муха.

— Не верю. Но многие наши бойцы, если и не верят, то сомневаются. Все, что происходит, кажется им непонятным. Странным. А значит — демотивирует.

Муха задумался.

— Если ты прав, и тут действительно работает диверсионная группа, то, может, это и есть их главная цель, а?

— Мы выясним это, — уверенно заявил я.

— Знаешь… — Муха сложил руки на груди и уставился вверх по тропе, туда, где пропал Алим, — как-то это маловероятно. Не верю я, что у душманов тут, в горах, могут быть такие спецы, что настолько незаметно сработали. Что подобрались так, что мы и ухом не повели.

— Но они подобрались, — покачал я головой. — Значит, знают больше, чем мы. Больше даже, чем Алим и его парни, которые часто тут бывают. Возможно, враг защищает пещеры лучше, чем мы думаем.

Муха цокнул языком и вздохнул. Потом накинул капюшон, чтобы спастись от особо сильного порыва ветра.

— Ты снова про свой «Пересмешник»?

— Ты слышал о нем из первых уст, Боря.

— Но никакой другой информации нет. Ни одного доказательства. Только россказни каких-то душманов.

— Харим говорил, что специальные склады с оружием находятся в пещерах Хазар-Мерд. И враги знают, что мы идем туда.

— Я понимаю, — покачал головой Муха, — понимаю тебя. Твой товарищ пропал. Но сейчас это не наше дело. Это дело заставы. Стаканов будет с этим разбираться, а ты не должен. И потом, что ты сделаешь? Как ты поможешь своему другу тем, что найдешь там пару следов и пару обрывков одежды? Как?

Я помрачнел, совершенно не стараясь скрыть от Мухи свои эмоции. Напротив, я хотел показать ему их. И старлей это заметил.

— Мы своих не бросаем, Боря, — сказал я холодно. — На этом все строится. Тут, на войне, товарищ называется товарищем не потому, что так прописано в уставах. А потому, что ты можешь рассчитывать на его плечо. Он — на твое. Если бы для меня это было не так, я бы не рисковал жизнью в том ущелье, чтобы защитить своих. И в тех пещерах, стараясь вывести незнакомых мне людей. Если бы это было не так, Волков бы не решился повести машину в бой, зная, что может погибнуть. Если бы это было не так…

— Хватит… — прервал Муха, устыдившись. — Хватит, Саша.

— Задача остается задачей, командир, — несмотря на то, что Муха перебил меня, я продолжил, — но чтобы ее выполнить, товарищ всегда должен оставаться товарищем.

Я отвернулся. Тоже глянул наверх по тропе.

— Если ты упираешься, проверю все сам. На рассвете.

С этими словами я направился было к командирскому БТР.

— Саш… Стой… — позвал вдруг Муха.

Я обернулся.

— Возможно, ты и прав, — вздохнул он, немного помолчав. — Кому нам