Юго-западное направление - Алексей Дягилев

Была ещё и третья причина. После ареста начальника АХЧ, двух поварих и отъезда хромого бухгалтера в городской морг, кормить стали намного сытнее и вкуснее. Утром на завтрак была манная каша, два куска белого хлеба и две шайбы сливочного масла, каждому. Хочешь кидай в горячую кашу, хочешь намазывай на кусок и ешь с какао, сваренном на молоке. В добавке тоже никому не отказывали, что с какао, что с кашей. Затем не повезло поросёнку в местном свинарнике, но он недолго визжал. Зато на обед был настоящий борщ на мясном бульоне, гуляш с картошкой и компот, причём сладкий, а не как обычно. Хлеб был только ржаной, зато грамм по триста на брата. На столах появились соль, горчица и перец, хотя и в еду специй не пожалели. Суп был наваристый и густой, а не как всегда, крупинка за крупинкой гоняется с дубинкой, одна картошина на кастрюлю, да ещё и без соли. А такого второго блюда, я уже и не помню, когда ел. На добавку был только компот, но какая ещё добавка, если я еле из-за стола вылез, да и не я один. Даже самые кишкоглотные кишкоглоты и те не маячили у раздачи, едва ковыляя на выход. Сунувшись как обычно в окно мойки, чтобы выпросить пару косточек из компота для бельчонка, я был послан посудомойщицей Фросей, хоть и недалеко.

— Там на раздаче кастрюля, иди и нагреби себе сколько хочешь, а я и так с утра затурканная, как проститутка в портовом борделе.

— А с чего ты, Фрося, такая затурканная? — удивляюсь я такой неслыханной щедрости.

— А заёбкалась тут одна вас оглоедов кормить, да ещё посуды гора и со столов убирать. — Пожаловалась она, бросив тряпку.

— И почему ты сегодня одна? — пытаюсь я выяснить причину.

— Да, двух стряпух ночью чёрный воронок увёз, третья торба с утра на работу не вышла, вот за всех троих одна и отдуваюсь, да ещё и свою работу выполнять надо.

— Так это ты что ли сегодня готовила?

— А ты тут ещё кого-то видишь? Пришла утром, никого нет, начальства тоже. Пробежалась по кухне, нашла всё, что эти домой не упёрли, вот и сготовила. К обеду товарищ комиссар распорядился кабанчика заколоть, а чем буду вечером вас кормить, даже не знаю. Склад закрыт, начальника АХЧ нет, ключей тоже нет, да и есть ли что на том складе, я даже не знаю. За продуктами только эти торбы ходили. Какие-то у них там свои дела, как больше украсть и списать, да кому надо пасть взяткой заткнуть.

— А где ты всему этому научилась?

— Тебя на рифму послать или как?

— Не надо меня на рифму посылать. А всё-таки?

— Техникум я закончила и до войны работала в этом доме отдыха поваром.

— А теперь чего подавальщицей-посудомойкой?

— Старого начальника АХЧ посадили, а новому я не приглянулась, бо не дала, вот и сместили. Да и язык у меня длинный. Вот и сейчас… Всё, заболталась я тут с тобой. Иди отсюда, вода остывает. — Махнула она на меня рукой и принялась мыть тарелки.

— Ладно, я скоро. — Выхожу я из столовой, и заметив нескольких своих оглоедов в курилке неподалёку, взмахом руки зову к себе.

— Двое в мойку, двое в зал, двое на кухню. И чтобы всё блестело как трубы у духопёров. — Распределяю я обязанности добровольцев. — Фрося, скомандуй тут где что лежит, и дождись меня.

Сбегав в свою палату, я переоделся в военную форму, вернулся в столовую, взял Фросю за руку и оттащил к комиссару, который сидел и ломал голову над тем, где ему найти поваров а также продукты, чтобы прокормить такую ораву. Вот я и помог ему решить часть проблем. А разобраться с алкоголиками, дебоширами и тунеядцами я пообещал ему ещё вчера, правда со своей ровней. На старший командный состав я никак повлиять не мог, да и должного авторитета у них не имел. Они же белая кость ёптч, «господа офицеры», а я какой-то простой сержант, хоть и старший. На «ты» мы были только с молодыми ваньками из взводных, или же не совсем молодыми лейтенантами, хапнувшими горя на передке. А ещё я обещал комиссару разобраться с вооружением на складе и наладить охрану лечебного учреждения в ночное время. Так что сегодня нас ждало увлекательнейшее мероприятие — чистка, смазка, а также ремонт оружия, а для кого-то и ночная прогулка на свежем воздухе.

Комиссар пообещал также выделить нескольких санитаров для усиления патрулей, ну и для перенимания боевого опыта. А то до сих пор у них стоит только один пост на въезде. Днём два дневальных по КПП, а ночью усиление до четырёх, чтобы двое могли «давить на массу». Я же предложил пустить патруль по периметру, с наружной стороны забора, он же и будет тревожной группой в случае чего. Ещё я попросил товарища комиссара, распорядиться, чтобы моим бойцам выдали военную форму, а то несолидно выйдет, патрулировать в больничных халатах, да и комары загрызут. Ну а за возможность носить свою военную форму, мужики не то что горы свернут, но и луну с неба достанут. Те, кто поушлее, им пофиг, они и без формы кого надо закадрить могут. А некоторые стесняются на вечёрки ходить и плясать в пижамных штанах и уродливых стоптанных «мокасинах».

В общем, гору бесхозного оружия, хоть и не валяющегося, а стоящего в пирамидах в сарае оружейного склада, мы вычистили и привели в порядок. Ну как гору, стволов тридцать всего, разных моделей винтовок и карабинов, зато под единый боеприпас. Я присмотрел для себя единственную СВТ-40, поэтому провозился с ней до самого ужина, разобрал, почистил и наладил работу автоматики, так что при случае отожму, всё равно местные рукожопы из санитаров ей пользоваться не умеют. Мало того, что родной штык-нож где-то проебали, так ещё и только три магазина осталось. Всё оружие не мешало бы пристрелять, но пока не до жиру. Рукожопов мы тоже привлекли к чистке стволов, рассказав элементарные правила обращения с оружием. Хотя бы разобрать-собрать, и желательно, чтобы без оставшихся запасных деталей, а то винтовка не захочет стрелять. «Тимуровцы» из моей команды тоже подобрали себе по стволу, кто карабин, кто винтарь, а кто и наган, всё наше оружие мы составили в отдельную пирамиду, и я строго-настрого наказал местному старшине, никому левому его не выдавать.