Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ну? — спросил он, переглотнув. Похоже, все-таки взял себя в руки. — О чем вы хотели поговорить?

— Фрэнк, — сказал Винсент, присаживаясь в кресло напротив Скализе. Вытащил сигарету, сунул в зубы, прикурил и добавил. — Я пришел, чтобы ты передал мне пост босса.

Я встал у окна, так, чтобы контролировать, что происходит снаружи. Оно было приоткрыто — май, день жаркий. Рейна встал в углу.

Скализе несколько секунд смотрел на нас по очереди — сперва на Мангано, потом перевел взгляд на меня, потом на Рейну.

— Вот оно как, — проговорил он.

— Вот оно как, — подтвердил Мангано.

— А эти двое тут зачем? Чтобы точно убедиться, что я соглашусь?

— Мы здесь, чтобы поговорить с тобой, — сказал я. — Фрэнк, ты умный человек, этого у тебя не отнять. Ты понимаешь, как обстоят дела.

— Понимаю, — кивнул Скализе. — Вы решили меня убрать.

— Нет, — я покачал головой. — Если бы мы хотели тебя просто убрать, то ты был бы уже мертв. Но ты нам нужен. Так что послушай меня внимательно.

Он уставился на меня недоверчивым взглядом. Мне же очень захотелось курить, но я решил оставить руки свободными, на случай, если придется хвататься за ствол и стрелять. Кобура была уже расстегнута, пиджак тоже, так что схватить его я успею очень быстро.

— Ты устал, Фрэнк, — сказал я. — Это видно. Времена настали тяжелые, и быть боссом сейчас — не подарок. Маранцано ведь давит на тебя, так? Много он назначил тебе на этот месяц?

— Сто штук, — ответил Скализе.

Сто тысяч долларов для Семьи Скализе было неподъемной суммой. Они зарабатывали, может быть, миллиона три в год, насколько я мог прикинуть. У них все-таки достаточно слабая Семья, и территория не такая большая. А если кто-то и рубит нормальное бабло, так это Мангано, причем благодаря мне.

— Вот видишь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Сто штук. Маранцано давит, деньги уходят. Люди ждут твоих решений, каждый день надо что-то решать, смотреть за остальными. Скажи честно, Фрэнк, тебе это нравится?

Он немного помолчал, вздохнул, после чего сказал:

— Не особенно.

— Вот именно, — сказал я. — Потому что ты умный человек, Фрэнк. Ты умеешь считать деньги, договариваться с людьми. Я ценю эти качества, все в Организации их ценят — без этого никуда. Но война, разборки на улицах — это не твое. Ты сам это знаешь.

— Чарли, — сказал Скализе. — Ты меня уговариваешь отступиться?

— Я просто объясняю, почему тебе это выгодно, — сказал я. — Винсент станет боссом — это уже решено. И вопрос только в том, как это произойдет. Ты можешь согласиться сам, и тогда все пройдет спокойно.

— Я спокойно отправлюсь на покой? — перебил он меня. Все-таки набрался смелости.

— Нет, — я качнул головой. — Ты останешься в Семье, останешься уважаемым человеком. Консильери — это важная должность, Фрэнк. Самые важные решения будут приниматься тобой, но ответственность за них будет на Винсенте. И там ты будешь на своем месте. Деньги, цифры — это твоя стихия, как я уже сказал.

Скализе посмотрел на меня, потом на Мангано, который с абсолютно расслабленным видом курил, сидя в кресле. Он ждал этого давно, очень давно, и был очень доволен, что я наконец-то решил исполнить свое обещание.

— А если я не соглашусь? — спросил Скализе.

— Тогда Винсент все равно станет боссом, — спокойно сказал я. — Но для тебя все обернется гораздо хуже.

Он повернулся ко мне, и в глазах его на секунду мелькнула злость. Так бывает у человека, которому говорят неприятную правду в лицо.

— Это угроза? — спросил он.

— Это уже реальность, — сказал я. — Я не угрожаю тебе, Фрэнк. Но посмотри на свою Семью — кто влиятельнее: ты или Винсент? У него есть деньги и связи, он по факту главный уже несколько месяцев, просто без титула. Это формальность, и с ней надо разобраться.

— Но Маранцано поставил меня главным.

— Ты же сам так говоришь, — я улыбнулся. — Меня Маранцано не ставил, меня выбрали капо на голосовании. Томми так вообще рулит Семьей чертову тучу времени. А тебя поставил человек из другой Семьи, пусть и босс всех боссов.

Скализе некоторое время молчал, потом посмотрел на Мангано.

— Я могу тебе доверять? — спросил он.

— Можешь, — кивнул Винсент.

— И ты не станешь меня задвигать?

— Фрэнк, — Мангано затянулся в очередной раз, и проговорил. — Ты нужен мне как консильери, не для красоты. Ты руководил Семьей четыре месяца, и все шло… Не сказать, чтобы хорошо, но нормально. В целом ты справлялся. И мне нужен такой человек рядом.

Скализе посмотрел на свои руки. Он не сломался, просто устал. Подозреваю, что в глубине души он давно хотел снять полномочия, но просто не знал, как сделать это, не потеряв достоинство.

— А что будем делать с Маранцано? — спросил он. — Он меня поставил, и он должен одобрить.

— Мы за этим и приехали, — сказал я. — Ты свяжешься с ним сейчас, скажешь, что добровольно хочешь передать пост Мангано. Что сам принял это решение. Он приедет, вы поговорите, и все будет оформлено по правилам.

— Он не обрадуется, — покачал головой Скализе. — Не любит, когда кто-то оспаривает его решение.

— Ты скажешь ему, что устал, что здоровье уже не то, и что добровольно хочешь снять с себя ответственность, — пожал я плечами. — Маранцано тебя уважает. И поймет.

— Сомневаюсь, что он уважает хоть кого-то, кроме себя, — хмыкнул Фрэнк. — Что если он не поймет?

— Фрэнк, — сказал я, стараясь сохранять терпение. — Ты не просишь его разрешения, ты ставишь его в известность. И его прерогатива, как босса всех боссов — это утверждать такие решения. Есть разница.

Скализе еще немного помолчал, после чего кивнул. Похоже, что принял тяжелое для себя решение. Но оно было правильным, как для него, так и для нас всех.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Сдаю пост босса в обмен на пост консильери и неприкосновенность. Но Маранцано должен сам приехать и дать добро. Я не хочу с ним проблем, а сам даже представить не могу,