Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс
— Калугин был предателем, — сказал я спокойно. — Крысой, что точила сердце Советского Союза изнутри. Как и Беркутов.
— Да что ты понимаешь! — гневно заорал он. — СССР со времен Брежнева гниет изнутри, его все равно бы развалили! Мы просто ускорили этот процесс, изменили его. И мы были бы вознаграждены! А ты, герой хренов, встал на пути. Тебя надо было убрать еще тогда, в Пакистане.
Какую именно операцию он имел в виду, сложно сказать. Я был в Пакистане не один раз, как сам, так и со своей группой. А еще я не понимал, почему они не ливидировали меня раньше, по-тихому. Ведь у них была масса возможностей — снайпер, подрыв СВУ, яд. Да что угодно. Зачем все нужно было так усложнять?
— Так чего же ты, убирай! — просто, но с вызовом сказал я, стоя за углом и соображая, как быть дальше.
Да, я не просто так не стал подкрадываться к нему ранее, пока он возился с сейфом. Мог бы, хотя это и не гарантированно. Возьми я его сразу — вряд ли бы что-то от него добился бы. Зато вот так, поддерживая его мнимую уверенность в том, что он сейчас контролирует обстановку, толкая и цепляя морально, выводя на нужный мне диалог, можно было попробовать узнать правду. А взять его я сумею и после.
— Я здесь, один. Выходи. У тебя все для этого есть! Патроны, они, все-таки не вечные!
Он не вышел. Продолжал стрелять короткими очередями, не жалея патронов, словно бы не слышал моих слов. Пули крошили бетон, визжали рикошетами. Я пригнулся, соображая, где раздобыть оружие. Взять Калашников у Морозова? Возможно, но это нужно перебежать в другую лабораторию, отыскать его. Это время, которого у меня сейчас не было.
И вдруг из темноты, откуда-то сбоку, выскочила темная фигура с пистолетом в руках.
Саблин. Черт возьми, это же Саблин! Он что, освободился?
Как он это сумел? Перетер их об острый угол ящика? Перерезал осколком стекла? Это возможно — в убежище Козырева было достаточно мусора. Может, быть его плохо связали или же сама веревка была плохой? Неважно.
Старший лейтенант выскочил и зачем-то побежал прямо к Свинцову, размахивая здоровой рукой, счастливый, как нашкодивший пес. Такое поведение я мог объяснить лишь тем, что отчаявшийся Саблин умудрился освободиться, но не нашел лучшего решения, чем присоединиться к тому, кто ранее отдавал ему приказы! Трус, обезумевший от страха.
Однако, он был вооружен. Пистолет в руке. Чей? Да хрен его знает! Неужели он застрелил Козырева?
— Товарищ Свинцов! Я здесь! Я с вами! — орал он, спотыкаясь и чуть ли не падая. — Это я! Я верен Беркутову! Я все сделаю, помогу вам!
Свинцов обернулся. Увидел бегущую к нему тень. В руке у него был автомат. Он растерялся — это было видно даже в полумраке по мимике и манере движения. Может, он и не узнал Саблина. А может, его пальцы сами дернули спусковой крючок. Или это был нервный спазм. Не важно.
Короткая очередь ударила приближающегося Саблина прямо в грудь. Всего три-четыре пули.
Тот упал, не добежав пяти-шести шагов до Свинцова. Пистолет вылетел из его руки и упал совсем рядом со мной.
— Дурак, — тихо сказал я, глядя на неподвижно лежащего молодого офицера, глупо предавшего то, за что он должен был бороться. — Нахрена ты выскочил?
Свинцов тоже смотрел на тело Саблина. Молча. Потом что-то произнес. Руки дрожали. Автомат трясся в руках, но опускать ствол ВАЛа он не собирался.
Грохнул выстрел. Одиночный. Из Калашникова.
Морозов. Только у него был такой автомат.
Он стоял в проеме лаборатории, опираясь плечом на стену. Бледный, но смотрел твердо.
Пуля попала Свинцову в ногу, чуть ниже колена. Он вскрикнул, пошатнулся, упал на колено, неловко прижимая автомат к груди. Я осторожно выглянул из-за угла.
— Ах вы суки, — прошипел Свинцов, оглядываясь.
Вдруг, техник Козырев оказался совсем рядом. Он вынырнул откуда-то из полумрака, словно призрак. В руках — старый деревянный табурет. Скорее всего, из его убежища. Подскочил со спины, размахнулся и со всей силы опустил его на голову Свинцова.
Хрясь!
Дерево треснуло. Стул рассыпался на куски.
Свинцов тяжело рухнул лицом в бетон, даже не вскрикнув. Автомат выпал, с металлическим лязгом упал на холодный бетонный пол. Цель была гарантированно обезврежена, причем так, как я даже не рассчитывал. Мои товарищи по несчастью подоспели на помощь как раз вовремя.
— Хороший удар, — похвалил я техника.
— Я случайно, — тихо ответил Козырев, как-то грустно глядя на обломки табурета. — Хотел только оглушить. А он жив?
Поверженный Свинцов лежал без движения. Волосы на голове в крови, глаза закрыты. Я потрогал пульс — нормально, живой. Оглушен, но жив. Такие твари живучие, просто так не свалишь.
— Свяжите его, — сказал я. — Только крепко. Да, кстати, а Саблин… Как он вообще освободился?
— Я не знаю. Наверное, как-то перерезал веревки.
— А пистолет у него откуда? — спросил я, поднимая ствол, что ранее был у старлея. Это был «Макаров». Ни у кого из нас не было такого ствола. Значит, нашел в убежище Козырева? Странно!
Пока Козырев и врач возились со Свинцовым, я быстро обошел ту часть бункера, где мы ранее разместили ловушки. Прошел через параллельный заваленный стройматериалами коридор и вышел к главному входу. Здесь все было как и раньше. Двинулся в том же направлении, что те, кто пришел сюда по мою душу.
У первой ловушки, лежал один из горе-наемников — тот, которого зацепило взрывом газового баллона. Лицо и кожа рук были в ожогах, кожа пузырилась, глаза закрыты. Форма тоже обожжена, воняло горелым. Он слабо стонал, шевелил губами, просил пить. Рядом валялся автомат.
— Помогите мне, — прошептал он, услышав мои шаги.
Я посмотрел на него почти без презрения. Обычный наемник. Ничего особенного. Просто человек, который добровольно, за деньги пришел меня убить. А ведь мог этого и не делать.
— Наемник. Ты сам выбрал этот путь и совершил крупную ошибку. Ничего личного.
Я перешагнул через него и пошел дальше.
— Помогите! — крикнул он вслед. — Не оставляйте!
Я остановился, обернулся. Удивленно хмыкнул.
— А на что ты рассчитывал? Хотел заработать — получи и результат. А я не медсестра. Жди того, кто отдавал тебе приказ.
Я двинулся дальше. Дежурное освещение работало нормально, поэтому видимость была куда лучше, чем
