Комбриг. Сентябрь 1939 - Даниил Сергеевич Калинин

Сталин лишь недовольно дернул щекой, но промолчал, соглашаясь с аргументами командарма. Между тем, тот продолжил после короткой паузы:

— В настоящий момент отступает к Ковелю польская оперативная группа «Полесье»,. Это боеспособное подразделение, отличившееся упорными боями с немцами в Бресте и Кобрине — но ее командир, бригадный генерал Францишек Клееберг требует срочно выступить на помощь осажденной Варшаве. Что для нас в настоящий момент просто неосуществимо! Однако в случае отказа генерал не видит возможностей для взаимодействия… Также остановлен и штурм Гродно 15-м танковым корпусом — но гарнизон наотрез отказывается переходить на нашу сторону и впустить 27-ю лтбр в город! Нет, товарищи — нам нужна мобилизация.

Последние слова Шапошникова словно бы остудили температуру в кабинете вождя на пару-тройку градусов. Мобилизация, конечно же нужна… Но даже для того, чтобы просто «нарастить» численность РККА, воюющих в составе Белорусского и Украинского фронтов до миллиона бойцов (то есть увеличить их вдвое!), требуются не только полмиллиона красноармейцев. Требуются командиры, артиллеристы, пулеметчики, танкисты, водители грузовых машин, тягачей… Их быстро не подготовить — пусть даже запасов оружия и техники на мобилизационных складах достаточно, чтобы вооружить такую прорву народа.

Первым, как ни странно, отозвался Кулик:

— Армия Жукова — крепкая боевая часть. Бойцы ее получили необходимый опыт, командарм… Крепкий у них командарм. Перебросим армию из Монголии — все равно ведь с японцами заключено перемирие?

Сталин оценил, что Григорий Иванович выделил Жукова, несмотря на личную неприязнь — но все же отрицательно покачал головой:

— Начало войны с Германией все меняет и на Дальнем Востоке. Но пока Жуков остается в Монголии во главе той самой боевой части, что нанесла японцам поражение на Халхин-Гол, горячие головы в правительстве Хирохито вряд ли смогут настоять на повторной атаке.

С последним аргументом согласились все присутствующие — благо, что Берия ознакомил вождя с последним донесением из Токио прямо перед совещанием… После непродолжительно молчания к Иосифу Виссарионовичу обратился Вячеслав Михайлович Молотов — предварительно прочистив севшее горло:

— Польское правительство эвакуировалось в Румынию. И если мы сейчас обратимся к президенту и главнокомандующему с просьбой поддержать РККА в войне с Германией…

Иосиф Виссарионович прервал народного комиссара иностранных дел жестом руки:

— Президент Мосцицкий и его приближенные не отказались от государственного суверенитета под угрозой интернирования из Румынии. И если обратиться к ним сейчас, то Мосцицкий будет настаивать на сохранение довоенных границ — что неприемлемо для СССР! — и всячески оттягивать обращение к армии… Мы просто потеряем время.

Верно угадав настроение и ход мыслей вождя, слово взял Лев Захарович Мехлис:

— Согласно доклада комиссара Макарова, комбриг Фотченков склонил генерала Сикорского к взаимодействию, используя следующий аргумент: «Польша сохранит независимость, лишь если войско польское поможет РККА». Но комбриг подсластил пилюлю тем, что Рыдз-Смиглы бежал — и не может более выполнять обязанности главнокомандующего, как бросивший армию военачальник. Следовательно, во главе ее должен встать другой генерал… И намекал он как раз на Сикорского, первым поддержавшего нас во Львове. Понятно, что это была тактическая хитрость комбрига — но возможно, Фотченков просто озвучил наиболее очевидный и логичный ход развития событий?

Лишь недавно жаждавший крови Фотченкова, Лев Захарович умел и подстраиваться, проявить необходимую гибкость — а дураком Мехлис отродясь не был. Сейчас он похвалил проявившего себя комбрига — но главную идею, идею назначить новое польское командование (а там и создать лояльное Союзу польское правительство!) предложил именно Мехлис! Иосиф Виссарионович это обязательно оценит…

И действительно, Сталин оценил, благодарно кивнув Льву Захаровичу — после чего принялся напряженно обдумывать предложение начальника политуправления.

— Товарищ Мехлис выдвинул дельное предложение, но его нужно рассмотреть со всех сторон, оценить риски… А пока я попрошу организовать публикацию коротких рассказов о подвигах наших летчиков, совершивших таран. Обоих стоит представить к наградам! А ещё следует написать и о зверстве германских стервятников, расстреливающих в воздухе сбитых пилотов…

— Слушаюсь, товарищ Сталин! Крайний срок послезавтра все будет напечатано!

Мехлис засиял — а вот ранее молчавший Ворошилов счел, что необходимо выдвинуть рациональное предложение и со своей стороны:

— В большинстве своем ветераны Гражданской еще достаточно молоды и крепки, чтобы принять участие в новой войне. Пулеметчики и артиллеристы будут воевать хорошо знакомым оружием — а имеющие боевой опыт красноармейцы смогут занять должности младшего командирского звена: командиров отделений, заместителей командиров взвода. В свою очередь, командный состав, прошедший Гражданскую, вполне способен занять все ступени среднего звена — вплоть до комбатов… Нужно лишь правильно организовать работу военкоматов — и тогда нехватку командного состава, как и отдельных воинских специальностей мы решим сходу!

Предложение было абсолютно грамотным и верным — кроме того, Климент Ефремович тактично напомнил Иосифу Виссарионовичу о собственном участие в славной Гражданской… Что невольно улыбнувшемуся вождю было определенно приятно.

Высказался, наконец, и Берия — хотя последний заговорил не очень уверенно, понимая, что его предложение может не понравиться вождю:

— Заговор Тухачевского невольно затронул значительное число командиров, порой совершенно бессознательно выполнявших приказы старших по званию — не имея при этом никакого злого умысла… Кроме того, деятельность НКВД при Ежове породила опасную практику ложного доносительства. Когда некоторых вполне добросовестных и грамотных командиров просто оболгали с целью их ареста и дальнейшего освобождения занимаемых ими должностей. В настоящий момент речь идет…

Тут Лаврентий Павлович и сам прочистил горло, после чего твердо продолжил:

— О тысячах командиров. Уже сейчас пересматривают сотни дел — а большинство седельцов, к слову, служили в Красной Армии как раз с Гражданской войны. В частности и крупные военачальники… Георгий Константинович Жуков, к примеру, очень радел за своего бывшего командира — комдива Константина Рокоссовского. Как и Семен Михайлович Буденный…

— Разве им можно доверять?

Резкий вопрос Сталина в тишине кабинета прозвучал словно выстрел — на что немного стушевавшийся Берия, чуть помявшись, ответил честно:

— Занимавшим должности вплоть до командиров батальонов и полков — подавляющему большинству. Эти люди были слишком мелкими сошками, чтобы являться мало-мальски весомыми фигурами в заговоре — ими пользовались втемную или просто оболгали. А справедливый суд и помилование покажет гражданам, что партия могла ошибиться в их отношении — но ошибку исправила. Что же касается крупных командиров — мы можем провести ускоренное следствие в их отношение, а я лично возьму их на контроль, включая дело Рокоссовского.

Берия с трудом выдержал тяжелый взгляд вождя — Иосиф Виссарионович умел принимать свои ошибки и исправлять их по мере возможностей, но темпераментный характер очень мешал ему