Сделай что сможешь. Развивая успех - Андрей Васильевич Лео

и графа Ростовцева объявила об отказе от родового особняка Повойских в пользу Маши. При этом добавила: была бы здесь Машина мать, она, конечно, отдала бы особняк ей, а так придётся Машуле самой с матерью разбираться. Да и с братом Мишкой тоже.

Единственно, Валентина Григорьевна просила дать ей время на переезд: они как раз в особняке Повойских сейчас живут, но летом, когда освободится другое их жильё (семейство у них отнюдь не бедное), они особняк покинут. А вот про усадьбу Повойских нужно забыть, она давно продана, но деньги, вырученные за неё, Валентина Григорьевна готова отдать Машуле.

Честно говоря, я от такой новости был в шоке, впрочем, как и сестрёнка, а узнав размеры особнячка, — двухэтажный домик, аж двадцать пять комнат! — вообще обалдел. Валентина Григорьевна, можно сказать, святой человек по нынешним временам. Ой, да о чём я говорю, по любым временам святой, а если учесть ещё пятьдесят четыре тысячи рублей, что она за усадьбу собирается отдать, то святой в квадрате.

Ха, а Машка, получается, теперь, как и я, обеспеченный столичный домовладелец. Причём завидная невеста, с богатым приданым, и, что греет мою грудную жабу, мне для этого ничего предпринимать не пришлось. Хм… но встаёт вопрос: сообщать ли её матери о частичном возврате имущества? Оно ж вроде семейное. Ай, ладно, потом разберёмся, в следующем году в Красноярск приедем и со старшим братиком всё обсудим.

Кстати, Валентина Григорьевна предлагала племяннице усыновление и совместное проживание, но Машуля, к радости Ростовцева и Софы, отказалась. Да уж, я вот только не пойму, чего они боялись, лучше, чем наша семейка… точнее, уже клан, ей нигде не найти. Меж тем встречаться с родственниками сестрёнка не прочь и даже довольна будет, если мы станем ходить друг к другу в гости. Хотя это, конечно, касается не всех родственников. Ещё два семейства, что участвовали в разграблении имущества Владимира Повойского, о Маше и знать не желают и, соответственно, отдавать ей уворованное не собираются.

Ну, с этими господами я ещё пообщаюсь, и с продажным поверенным отца, разумеется, тоже. Ох, как мне хочется пощупать этих богатеньких буратин за жирные бочки!

При расставании Валентина Григорьевна пригласила наше «семейство» отобедать завтра у них, и мы приглашение приняли. Надо налаживать контакты; судя по поведению Софы, да и по моим собственным впечатлениям, тётя у Машки — человек неплохой.

И да, в воскресенье у Валентины Григорьевны мы посидели прекрасно, познакомились с её третьим ребёнком — Валентиной, очаровательной девочкой семи лет, очень тихой и постоянно стесняющейся. Пообедали общей компанией, в шикарной гостиной за огромным столом, за которым поместились и взрослые, и дети. Затем я и Машуля развлекали народ пением, а после сестрёнка, спросив у хозяев разрешения, потащила меня на осмотр особняка. Это же дом, где прошло детство Мишки и Машки, вот она и старалась показать мне, как и где «мы» жили — я ж как бы у Софы на фазенде во время болезни всё забыл.

Прошлись по всем помещениям, и стало понятно, что малая многое помнит об отчем доме, а я был неправ, считая иначе. Мне показали и наши детские комнаты, и места, где мы иногда прятались от няньки и родителей. Ух, здоровый домик! Тысяч на двести потянет, не меньше, но сдать его в аренду будет трудно. В отличие от Патрушевской четырёхэтажки это не многоквартирный доходный дом, это особняк, то есть как бы маленький дворец. Он сдаётся целиком, а не поквартирно.

Однако сдавать его придётся — никто из нашей тесной компании сюда перебираться не желает, даже Машка. У Ростовцева в квартире уютнее. Да, там не устроить больших сборищ, ну так нам оно и не надо, для этого хватает квартир друзей, родственников и знакомых.

Ломая голову над проблемой сдачи особняка, я в конце концов додумался до того, что его можно сдать самой Валентине Григорьевне. На этом этапе размышлений моя совесть сказала моей наглости:" Всё, хорош, подруга, тормози", и ход моих мыслей сменил направление. А куда Машкина тётя собирается переезжать? Не лучше ли будет нам то жильё оприходовать? Хм… идея интересная, но нужно всё тщательно разузнать и не торопясь обмозговать, до лета время ещё есть.

И снова навалилась работа, занимая все мысли, и опять встал вопрос: где взять деньги на развитие путиловских заводов? Да, тяжёлая промышленность во все времена являлась для тех, кто начинал ею заниматься, делом весьма затратным. Это потом она вернёт всё сторицей, а сперва будь добр насытить её деньгами по полной.

Никола свою долю в заводскую кассу уже внёс, и пока дефицита налички не наблюдается, но необходимо думать о будущем, нам ещё строить и строить. Вот на последнем совещании этой теме и было посвящено основное время. Присутствовали: я, Путилов и директор путиловского завода Фёдор Егорович Петров.

Очередное предложение озвучил я:

— Господа, предлагаю часть зарплаты рабочих начать выдавать расписками, которые они станут использовать в столовых и продуктовых магазинах. Это уменьшит оборот реальных денег внутри завода.

Фёдор Егорович рассмеялся, и его поддержал Николай Иванович:

— Александр, это порочная практика. Вы по молодости не знаете, но по этому пути пытались идти многие заводчики, и всегда их ждали неудачи. Не желают рабочие получать расписки, им деньги подавай. Некоторые заводчики навязывали расписки в обязательном порядке, но это приводило к оттоку квалифицированных рабочих. Впрочем, говорить сейчас о расписках смысла нет: правительство запретило хождение заводских валют, по его мнению, они подрывают денежную политику государства.

— Так то валют, а если это будут, скажем, талоны на питание? Какая же они валюта? Нет, они всего лишь расписки для столовой и продуктового магазина.

Путилов махнул рукой:

— Правительство этим обмануть можно, но не рабочих. Они прекрасно понимают, что за бумажки, выданные заводской конторой, они смогут купить товар только на заводе, и то дорого.

— Николай Иванович, как раз в этом и заключается ошибка всех заводчиков.

— Простите, какая ошибка?

— Продавать в своих лавках дорого.

— То есть?

Блин, народ не понимает простых вещей.

— То и есть. Если рабочий будет знать, что в столовой за талоны он купит еду на два или даже на пять процентов дешевле, то сразу сообразит: лучше брать в конторе талоны.

Да, в истории Российской империи, наверно, нет ни одного частного завода, где не применялись бы расписки, но жадность хозяев постоянно губила хорошее начинание. Цены в заводских лавках непременно начинали расти. Это