Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало - Евгений Бочковский

другое место. Потому что им она не нужна. Салли умоляюще посмотрела на Росса. Тот молчал, опустив голову. Потом однако сказал, что на первое время они заберут ее с собой, а там он что-нибудь придумает. Сполдинг был этим сильно недоволен. «Побыстрее думай. Когда на кону такое дело, возня с сопливыми недорослями только во вред. Уразумей это наконец». Росс в последний раз отнес воды Уилсону, и компания перебралась в повозку. Ехали долго по просыпающемуся Лондону. Наконец остановились у какого-то дома. Место тихое, со всех сторон закрыто зеленью. С целью отсидеться дом был выбран идеально. Сумела бы она отыскать его? Салли замялась. Можно попробовать, но дело не в этом. Ей не хотелось навредить Россу. Она поняла, что сделано дурное и что ей нельзя было участвовать в этом, но волшебник по-прежнему оставался волшебником. Добрым. И она искренне недоумевала, как можно предать солнце, радость и ласку.

– Возможно, этим ты только поможешь ему. Ты не подумала, что причина их розни не в тебе?

Она замолчала. Замысел объединил слишком разных людей. Ее Дани только теперь понял, как рискует, сойдясь накоротке с настоящим бандитом. Но соскочить непросто. Его удерживают деньги. Сполдинг это понимает и не торопится. Но кто знает, может, он уже решил, как избавиться от «доброго»?

Все последние значащие события ее истории уместились в субботу. Весь день отсиживались внутри.

Не знает ли она случайно, всё ли золото спрятано? Нет, не всё. Она слышала их разговор. Какую-то часть Сполдинг собирался поменять на гинеи. Говорил, что есть подходящие люди и чтобы Росс в это не совался. Тот только слушал и молчал. Салли слышала, как Сполдинг донимал его на ее счет. Мол, решай, а то я решу сам, да так, что не рад будешь. Ближе к вечеру Сполдинг отправился «на место». Она догадалась, что он хочет узнать, не хватились ли в банке. Вернулся довольный. «Всё в порядке, эти олухи очухаются только в понедельник. Есть время многое уладить. Да и ты не тяни…» Она убедилась, что от довольства, что всё складывается удачно, его лицо не смягчилось, но сделалось насмешливым. В нем не было ничего, что помогло бы ему хоть отчасти подобреть. Каким угодно благоприятным обстоятельствам было не под силу втянуть его в благодушие. Отмечая их, он только увеличивал скорость, действовал еще решительнее и без промедления, приговаривая, что надо пользоваться, так как и у человеческой глупости есть предел.

Когда уже стемнело, Росс усадил ее в повозку, а сам взялся за вожжи. Он отвез Салли в дом, где жили его мать и сестра, пообещав, что со временем, когда всё уладится, заберет ее. Она не возражала, потому что видела, как стремительно портятся отношения между «волшебниками», и испугалась за благополучие «доброго». В последний раз она заговорила с ним, когда он показал ей, где она теперь будет жить. Само собой, пока он не вернется. «Дани, скажи, почему бы тебе не разойтись с ним? Он злющий, хуже зверя. Ты сам говорил, что денег хватит на всех. Мы уедем, куда ты захочешь». – «Много ты понимаешь, Салли. Это не так просто, как ты думаешь. Золото будут искать. Надо переждать».

Больше она его не видела. Женщины приняли ее с неохотой и всё время, пока она жила там, не жаловали. Патрик не сказал, откуда этот замкнутый ребенок, зачем он ему и почему он навязан им. Но что еще хуже, он не предупредил их, насколько всё серьезно. А потому первый же визит полиции в понедельник всё в корне изменил. Перед тем как отворить детективам, они заперли ее в чулане. Выслушав, в чем подозревается ее сын, миссис Вирджилл пришла в такой ужас, что не медлила ни минуты. Как только за полицейскими закрылась дверь, она объявила Салли, что та может убираться на все четыре стороны. И, помолчав, прибавила, что, так и быть, перед тем как вышвырнуть, накормит ее на дорогу. Так уже вечером десятого она оказалась на улице. Проскитавшись сутки, она в конце концов добралась до единственного в Лондоне места, где ее всегда готовы были приютить. Приключения Салли Бэнкс, совершив захватывающий круг, закономерно завершились в доме Джанет Пирс.

– Салли, ты должна помочь нам найти этот дом, – обратился я к девочке. – Ради твоего же Дани. Разве ты не понимаешь, что рядом со Сполдингом ему оставаться опасно?

Салли молчала, потупив глаза и всё так же кусая губы.

– Миссис Пирс, прошу вас, разъясните ей. У вас это лучше получается. В конце концов, нам будет легче убедить обвинение, что помощью следствию Салли полностью искупила свою вину.

Миссис Пирс впервые за всё время нашего знакомства посмотрела на меня с укором и, вздохнув, принялась за работу…

Глава восемнадцатая. Внезапные каникулы

Из дневника доктора Уотсона

Окончание записи от 8 августа 1891 г.

И вот наконец я добрался до описания событий сегодняшнего дня. Бессвязное нагромождение нелепостей трех предыдущих, прошедших без Холмса, привели к такому сумбуру в моих мыслях и чувствах, что в субботнее утро я ощутил жгучее желание прогулять работу. Мало того, что я не видел для себя никакой пользы в пустом занятии копировальщика, так еще и сгустилось неудовольствие от постоянного ощущения какой-то беспомощности, словно меня держали за младенца. Ладно бы ничего не происходило и союз действительно, как заключил Холмс, представлял собой заурядное сборище благодушно тронувшихся рассудком чудаков. Это я бы еще стерпел. Но нет же, определенно что-то происходило, я готов был поклясться, что какой-то процесс протекал незримо, искусно обходя меня стороной, так что лишь иногда краем глаза или уха я ухватывал какие-то концы, тени и шорохи. Кто-то забавлялся мною, как игрушкой, не интересуясь особо, кто я такой, что здесь делаю. Понемногу складывалось унизительное предположение, что, прознай даже этот кто-то, что я сыщик, прилагающий усилия к его разоблачению, это его ничуть бы не обеспокоило. С тем же успехом можно грозить кулаком пролетающим птицам, и потому минувшую ночь я проворочался без сна, мучась единственным вопросом – насчет собственной роли в этом бесконечном спектакле. Что я забыл в этом чертовом месте? Чего добился? Контролирую ситуацию, будучи запертым в тесной комнатке? Хитро втираюсь в доверие, разоблачаясь и раз за разом выкручиваясь идиотскими отговорками про нелады с дядюшкой, безумного брата ростовщика и крашеного Холмса? Мистер Росс – я всё более склонялся к этому – только для виду выражал мне свои бурные эмоции. Ему было наплевать, лгу я или нет, наплевать вообще на всё.