Сын Тишайшего - Александр Яманов

— Подай нам братец, сколько можешь,– вдруг заорал крепыш звонким голосом и пополз ко мне на коленях, — Ведь все мы рабы божьи и ты тоже под ним ходишь. А Яшка тебе пророчество произнесёт.

Про этого товарища я слышал. Типа юродивый по имени Яков. Грамотный актёр или наркоман, не знаю. Но народ верит бесноватому заморышу, а тот всегда рад стараться, играя на публику.

— Я спросил, что вы здесь делаете, — смотрю на занервничавшего мужичка, не обращая внимания на кривляющегося юродивого, — Вы приписаны к Рождественской богадельне. Деньги отцу Никите я выделил, значит, все люди должны быть сыты и обуты. А также обязаны помогать братии, вон какие коленца здоровяк отплясывает. У него здоровья, как у быка. Да и остальные могут свои струпья потешные спрятать. На вас пахать можно, а вы милостыню клянчите, православных обманывая.

— Не вели казнить, государь! Бес попутал, — первым сориентировался дяденька, рухнув на колени, в чём его поддержали остальные.

Только грязнуля так и продолжал тихонько двигаться в мою сторону. А вот мужичок начала осторожно отползать к краю паперти, где я определил ещё одного преступника. Надеюсь, служилые тоже всё видят.

— Помилуй нас, братец, — юродивый вдруг прыгнул вперёд, попытавшись схватить край повозки.

Но Федя Апраксин не зевал и отшвырнул Яшку хорошо поставленным пинком. Тот плюхнулся на ступеньки и сделал вид, что потерял сознание. Как актёр пропадает!

— Убили! Святого человека покалечили псы стрелецкие, — вдруг заголосила тётка, которая с неприятным взглядом, а её подельники тут же завыли на разный лад.

— Стоять! Кто сделает ещё шаг, стреляю! — вдруг громко гаркнул Дудин, отчего я вздрогнул, как и большинство присутствующих, — Фёдор, Яков, вяжите главарей. Остальным держать строй. Рубить любого, кто дёрнется или попытается сбежать!

Толпа остановилась и начала колыхаться, как волнующееся море. А коломенцы, не обращая на крики, спеленали пятерых преступников, включая якобы безрукого калеку. Народ ахнул, когда увидел, что рука у дяди на месте, и он попытался пырнуть бойца небольшим ножом. Но урка против подготовленного воина не пляшет, тем более все люди были предупреждены.

— Проклял тебя господь! Ты уже чуть не помер за предательство истинной веры! Но я вижу, что тебе недолго осталось, — вдруг начал вещать Яшка замогильным голосом.

Быстро он сориентировался, ещё и обладает даром внушения. Судя по тому, что пробрало даже нескольких бойцов, подобному бреду здесь верят. Только Дунин из другого теста и вообще бывший католик. Вон скалится, разглядывая лицедеев.

— Иван, сломай ему руку, чтобы видения были ярче. Вдруг юродивый чего пропустит или неверно передаст. И тётку эту тоже вяжите вместе с безногим, который наверняка быстрее любого скакуна.

Нищие заверещали, прося поддержки части толпы, попытавшейся двинуться вперёд, но тут же раздались звуки извлекаемых сабель. Бойцы шутить не собирались и действительно готовы нашинковать в фарш кого угодно. Они получили шанс возвыситься, и упускать его не собираются. А я просто удивляюсь своему поведению. Будто, что-то нехорошее и злое проснулось в душе. Мы с Федей вроде не особо кровожадные, но вон оно как.

— Аааа! — заорал Яшка, а после глухого треска, он начал тонко поскуливать.

Блин! Я ведь пошутил насчёт руки и просто хотел пугнуть провокатора, не успев предупредить шляхтича. Оказывается, Дунин шуток не понимает, и приказы выполняет буквально. Надо учесть на будущее. Такие люди тоже нужны. Ещё три бойца стащили со ступенек, верещащих тётку с мнимым калекой, начав их основательно пеленать.

Тут начала возмущаться какая-то женщина, за что ей огромное спасибо.

— Православные! Что же это делается! Сколько мы денег Яшке и этим каликам снесли. А они, оказывается, обманщики! Ещё и храмом Божьим прикрывались!

Будь я рядом, то расцеловал бы дамочку. Чую, что градус напряжения качнулся в другую сторону. Мошенничество — дело такое, за него прилететь может, особенно когда оно касается религии. Так-то юродивых на Руси всегда уважали, чего я никогда не понимал.

— Как там с пророчеством? Может, снова помочь? У тебя есть ещё одна рука и две ноги, — раз всё пошло не по сценарию, то доиграем сценку до конца, — Не хочешь покаяться перед обманутыми православными? У церкви ведь стоишь, ирод!

— Хочу! Невиноватый я! Заставили меня, вон он! — поплывший клиент ткнул здоровой конечностью в дядьку, — Простите, люди добрые! Яшка хороший, а они злые.

Теперь бы вывернуться из сложившейся ситуации. Русский народ простой и в порыве жалости может убить насильников. И никакие бойцы толпу не сдержат.

— Стоять! — снова проревел Иван, достав саблю, — Зарублю любого, кто к царю-батюшке приблизиться!

Народ снова отхлынул, поняв, что, вообще-то, рядом царь. Тут на помощь подбежал отряд стрельцов, а я выдохнул. Ведь по краю прошёл. Хорошо, что в дело не вмешался какой-нибудь идиот и не спровоцировал людей. Ведь всё могло закончиться кровью и нанести огромный урон моей репутации. Зато сейчас я на коне, мошенников разоблачил, за стрельцов заступился, ещё и людей исцеляю. Ну, про лечение слухи разлетятся по Москве уже завтра. Поэтому кровь мне ни к чему. И вообще, лучше таких вещей избегать. А то, что приказал сломать юродивому руку, так для дела. Тем более, Яшка оказался проходимцем. Так, ему и надо!

Зато начал формироваться прообраз ОМОНа и возможно, костяка милиции. Сыскной приказ я точно переименую, когда придёт время. Бойцы, особенно Дунин, показали себя с лучшей стороны. Проведём ещё пару тестов и можно поручать им самостоятельнее задания. Хотя пусть займутся нищими. Я дам поручение, чтобы им позволили провести самостоятельное расследование. Заодно дополнительно себя проявят или, наоборот, споткнуться.

Когда рынды снимали меня с повозки, подкатившей к лестнице во дворец, распахнулись двери Грановитой палаты. Оттуда выскочил дьяк, быстро огляделся, заметил меня и ринулся вниз.

— Государь, бояре приняли решение и слёзно молят их выслушать.

Угу. Прямо истекли слезами, бедненькие. Но молодцы, в сутки уложились. Ещё бы понять, чего они там нарешали.

Глава 17

В Грановитой палате было душно, пованивало потом и отдавало другими неприятными ароматами. Надеюсь, бояре не гадили по углам и не сморкались в занавески, по примеру своих европейских коллег? Шучу. Просто нервничаю и ещё не отошёл от происшествия с нищими.

Оглядываю уставших вельмож и останавливаюсь на патриархе. Махинатор тоже здесь! Интересно, Иоаким присоединился к думцам с утра или его позвали, когда грамоту уже утвердили? Впрочем, неважно. С