Зима 1237 - Даниил Сергеевич Калинин

Но как только прозвучал крик, все принялись дружно собираться (попробуй, оставь котелок на стоянке, в чем будешь готовить после?!), а затем бегом кинулись к притоптанной и визуально различимой с нашей стороны линии – границе участка с «чесноком» и скрытыми волчь ими ямами. Поспели как раз к моменту, когда выехавший вперед разъезд (вроде бы куманы), приблизившийся к преграде на две сотни шагов, спешно развернулся и поскакал к плотной и многочисленной колонне всадников.

Признаться честно, при виде такой толпы народа с их стороны сердце мое принялось стучать где-то в районе поясницы… На вид определить невозможно, но есть ощущение, что со стороны татар пришло значительно больше тысячи воев. Неужто весь тумен?!

Оглянувшись назад, в сторону леса, находящегося за нашими спинами на расстоянии примерно метров в четыреста, я с легким холодком в душе в очередной раз задался вопросами: «А добежим ли? Успеем?!» Кречет в свое время уверенно сказал: «Да», и причин не доверять дядьке у меня нет, но… А вдруг ошибся?!

Отгоняя от себя дурные мысли, я повернулся к спешно выстраивающимся в четыре ряда дружинникам. Скользнув взглядом по красным, чуть взопревшим после еды и быстрого бега лицам воев, уловив общее напряжение и тот же легкий страх, что охватил меня при виде многочисленного отряда врага, уже разгоняющего лошадей на пути к нам, я зычно закричал:

– Не робей, братцы, отобьемся! Главное – щиты! Про щиты не забывайте! И по команде – сразу бежим!!!

Заняв свое место в строю на левой оконечности отряда, легонько морщусь от пахнувшего на меня вдруг амбре крепкого мужского пота и чеснока, съеденного кем-то из воев за обедом. Так-то, конечно, здесь никто не благоухает, и баньку даже двум сотням воев не столь и просто организовать, но и за чистотой личного состава нужно следить… Ладно, всему свое время. Живыми бы остаться…

Разгоняющиеся степняки в конном строю в лоб атаковать не станут, это не панцирная кавалерия, а легкие стрелки, доставшие уже тугие составные луки из притороченных к седлам саадаков. Возьмут разбег, подскачут поближе к нам, выстрелят и тут же направят лошадей в стороны, уступая место соратникам и раскручивая стреляющую карусель, известную также как скифский круг! Благо, что места на льду и на пологой части берега им хватит… Но и у нас второй и четвертый ряды вооружены исключительно биокомпозитами (я по такому делу даже собственный лук уступил!), так что…

– Бей!

Кричу не только я, кричит и Кречет на правом фланге, и Микула в центре строя. Всадники поравнялись с заранее выставленными на берегу метками, отстоящими от нас на сто метров, и в воздух срывается первый рой стрел, парой секунд спустя врезается в приближающуюся к нам густую массу конников…

– А-а-а-а-а!!!

Бодро рысящие лошади падают на скаку, погребая под собой всадников, иные же наездники вылетают из седел, валясь под копыта скакунов. Но поскольку степняки атакуют неорганизованной толпой и одновременно с тем разреженным строем, большинству удается обойти павших, хотя некоторые не успевают остановить коней и свернуть, поэтому врезаются в повалившихся наземь животных и также приземляются на снег… А я меж тем уже во весь голос кричу:

– Бей!!!

Второй залп врезается в подступающую волну степняков, вновь вырвав несколько десятков жизней прежде, чем враг начал ответный обстрел. Тут, к слову, все просто: стрела биокомпозита в среднем эффективна на ста метрах. Лететь она может и дольше, только на большей дистанции ее убойная мощь снижается в геометрической прогрессии, и потому мы выбрали сто метров именно как дистанцию максимального поражения.

Между тем степняки, при всей мощи их составных луков, начинают обстрел, как правило, с полусотни метров, но не в силу ограничения оружия, а в результате их привычной тактики… Потому-то у нас и была фора, хотя поганые, попав под обстрел, тут же смекнули что к чему и мгновенно ускорились.

– Бей!!!

Третий, последний залп, что удалось дать дружинникам за время стремительного приближения врага на собственный выстрел; и даже не глядя на результаты, я бешено кричу:

– Щиты!

– Щиты!!!

Мой крик подхватывают десятники, а я меж тем уже подаюсь вправо, вскинув защиту над головой и чуть приседая в коленях. В течение всего нескольких секунд (сказалась недельная муштра – время подготовить дружину было!) края моего щита смыкаются с краями щитов стоящих справа и прямо передо мной воинов… Первый и второй ряды ратников успевают построить черепаху над головами мгновенно укрывшихся стрелков, и тут же по доскам защиты дробно забарабанили выпущенные половцами срезни!

Мой щит ощутимо дернуло трижды, но руку я удержал, после чего крикнул:

– Приготовились!!!

Воткнуть стрелы перед собой в землю в лучших традициях английских йоменов в этот раз не представлялось возможным из-за плотности построения и нехватки времени. Потому сейчас нашим лучникам требуется некоторое время, прежде чем они успевают достать из колчана стрелу, наложить на тетиву и начать ее растягивать. Собственно, последняя команда, она как раз для того, чтобы все без исключения вои изготовились к выстрелу.

– Бей!!!

Щитоносцы по команде резко размыкают щиты и приседают еще немного, в то время как лучники стремительно распрямляются и тут же спускают тетивы.

И вновь над строем рязанских ратников раздается разноголосая команда:

– Щиты!!!

Без потерь не обходится: есть раненые, есть уже и убитые, я отчетливо слышу крики боли, отчаянные мольбы о помощи и отборную ругань подраненных мужиков! А ведь на тренировках казалось, что миг пересменки стрелков и щитоносцев будет столь коротким, что потерь удастся избежать…

Глухо ругнувшись на собственную самонадеянность, я аккуратно высовываюсь из-за щита и ругаюсь уже крепче: всадники принялись охватывать нас с левого фланга, намереваясь отрезать путь к лесу, прижимая к реке и практически поравнявшись с усеянным «чесноком» отрезком «минного поля», изгибающегося к полю… Еще чуть-чуть, и половецкие срезни полетят в наши открытые, ничем не защищенные бока!

– Приготовились! А после выстрела – щиты за спины и сразу бежим!

Проходит всего пара секунд, прежде чем лучники окончательно изготовились к стрельбе, и я, с отчаянно бьющимся сердцем, закричал во всю мощь глотки:

– Бей!!!

В этот раз, сломав черепаху над головами соратников, мы закидываем щиты за спину, на ременные петли; у лучников защита пребывала там изначально. Резкий разворот на сто восемьдесят градусов, и я тут же срываюсь на тяжелый бег, отчаянно молясь, чтобы шальная стрела, выпущенная уже обошедшими нас слева всадниками, не поразила на бегу… Враг действительно стреляет, но пока врезавшийся сзади в мой щит срезень лишь придает мне ускорение!

Между тем обе сотни, моментально сломав строй, начинают бежать к месту стоянки (где остались наши лыжи) столь поспешно, что со стороны наше отступление наверняка (и вполне справедливо!) выглядит как беспорядочное, хаотичное бегство… Собственно, оно им практически и является – мы