Nik Держ - Пёс. Книга 1.

— Справлюсь! — скрипя зубами, произнес Вольф. — Не в первой!

— Ну, мы собираемся? — спросил шефа Паша.

— Я… один… справлюсь… — просипел егерь, собирая все силы в кулак.

— Наша помощь не помешает! — возразил Петр Семеныч, исчезая в избушке.

Судороги постепенно слабели, но до конца еще не отпускали. Вольф на подгибающихся ногах побрел в сторону старого омшаника, в подвале которого располагался его арсенал. Возле омшаника ему стало лучше. А когда он выбрался из подвальчика на свежий воздух, обвешанный тремя калашами и с заполненным снаряженными автоматными рожками и гранатами рюкзаком, боль совсем отпустила. Возле избушки его уже дожидались облаченные в белые маскировочные халаты Петр Семеныч и Паша. Вольф не стал терять время на переодевания, а, раздав оружие, сноровисто нацепил на ноги лыжи. После этого их небольшая команда стремительно скрылась в заснеженной дальневосточной тайге. Взрывы они услышали, когда до заветной полянки оставалось минут десять-пятнадцать ходьбы по сугробам. Мощные взрывы следовали один за другим, распугивая лесное зверье и стряхивая снежные шапки с деревьев. Вольф первым выскочил на полянку, изрядно обогнав непривычных к такому передвижению товарищей. Девственное покрывало снега было изгажено комьями земли, поднятой взрывами, и щедро орошено человеческой кровью. В этот раз прибыло трое диверсантов, двое из которых уже не шевелились. Они мирно лежали, раскинув в стороны руки. Их тела, щедро посеченные осколками, еще сочились кровью. И лишь один из группы еще подавал какие-то признаки жизни: он, цепляясь скрюченными пальцами за мерзлую землю и оставляя на снегу кровавые пятна, уже почти дополз до противоположного края полянки.

— Врешь, не уйдешь! — произнес Вольф старую как мир присказку, срезав диверсанта точной короткой очередью. Немец дернулся, брызнула кровь, окрашивая белоснежный наст, и диверсант воткнулся лицом в землю.

— Так-то оно лучше! — довольно воскликнул Вольф, для надежности угостив свинцовыми очередями и неподвижные тела.

Из леса вывалился запыхавшийся Паша, а еще через несколько минут обтекающий потом Петр Семеныч.

— Ну как? — хватая ртом воздух, нетерпеливо спросил он. — Остался кто живой?

— Скорее всего, нет, — качнув стволом автомата, сказал Вольф. — К моему приходу только один мал-мала шевелился. Ну, я его и прихлопнул…

— Эх, надо было языка взять! — сокрушался Петр Семеныч.

— Нет, лучше не нужно! — возразил Вольф. — Мало ли какой сюрприз они на этот раз приготовили… Только я одного в толк взять не могу: почему их всего трое? В последний раз шестеро было!

— Может, этих для расчистки послали? — предположил банкир. — А следом еще гости пожалуют.

— Не знаю, — пожал плечами егерь. — Но, насколько мне известно, аппарат Штруделя не выдерживает двух забросок подряд!

— А ты вспомни, как от нас старый немец с товарищами сиганул? — напомнил егерю банкир. — Без всяких там сложных аппаратов! Камешки разбросали… Я тут в Интернете на эту тему материальчик покопал… Насчет камешков и их расположения. То, что немцы тут из камешков на поляне выложили, называется лабиринтом. Еще древние шаманы с их помощью могли путешествовать по разным мирам. Только заклинание нужно особое знать…

— Паша, не лезь на полянку! — предупредил телохранителя Вольф. — Подорвешься! Я их сам сейчас достану! А ты лучше тащи сюда вон того, что с краю лежит! — указал Вольф. — Там мин уже нет!

Пока Паша волок по сугробам тело последнего диверсанта, Вольф сноровисто вытащил с полянки двоих оставшихся.

— Какие интересные у них автоматы, — взяв в руки оружие пришельцев, заметил Петр Семеныч. — Похож на шмайсер времен Второй Мировой, но не он.

— Это его новая модификация 1967 года. Но Калашникову он уступает…

— Тяжелый, зараза! — Паша, наконец, дотащил труп диверсанта и положил его рядом с остальными.

Едва Вольф взглянул на этого последнего, как кровь бросилась ему в лицо.

— Петька! — закричал Вольф, хватая мертвого друга в охапку. — Петька, да как же это? А? Как же… Это же я тебя… Своими руками… А он ведь был еще жив… Когда…

— Ты что, Вольфыч, знал его что ли?

— Это Петька… Штурмбаннфюрер-Пес Петер Незнански… Мой единственный друг еще с Хундъюгенс… Почти тридцать мы воевали плечом к плечу… Он мне десятки раз жизнь спасал! — надрывно закричал Вольф. — В Пекине мы вместе бежали из китайского плена! А в Мексике он меня тащил на закорках почти тридцать километров… Из всего полка лишь мы двое тогда выжили… И я своими руками его убил! Но я не брошу тебя, брат! Хотя бы похороню по-человечески… Рядом с избушкой! Тогда я смогу каждый день навещать его могилу…

— Ты чего, Вольфыч, его на себе до зимовья тащить вздумал? — не поверил Паша.

— Он же меня тащил, — угрюмо буркнул Вольф, закрывая пальцами широко распахнутые глаза верного товарища, — хотя сам был ранен! Это самое меньшее, что я сейчас могу для него сделать!

— Может, завтра его заберем? — предложил Паша. — Возьмем сани…

— Я его здесь не брошу! — упрямо произнес Вольф.

— Ты, молодец, Вольфыч! — скупо похвалил егеря Петр Семеныч. — Настоящий мужик! Друзьями грех разбрасываться, даже павшими друзьями… Вот у меня уже друзей совсем не осталось, только компаньоны, да сотрудники… Эх! Скидай, Паша, лыжи. Не сани, конечно, но все-таки…

— Петр Семеныч, а чего с этими жмуриками делать будем?

— Да засыпь их пока снегом! — распорядился банкир. — Яму мы все равно сейчас вырыть не сможем — земля-то каменная… Разве что динамитом её…

— Не нужно, — сказал Путилов. — Я на днях сюда еще наведаюсь и схороню этих бедолаг.

— А звери? — не унимался Паша.

— Да мы тут так нашумели, да порохом навоняли, что зверье еще месяц эту полянку стороной обходить будет, — ответил егерь. — Так что просто присыпь трупы снежком, как Петр Семеныч посоветовал! И в путь!

— А ну, как опять полезут?

— Да, Вольфыч, — на этот раз Петр Семеныч присоединился к своему телохранителю, — вдруг им сегодня неймется? Такой подарочек нам на Рождество!

— Обновить бы заряды, да мины с собой некогда тащить было, — задумался егерь. — Ну ничего, сейчас я растяжек из гранат понаставлю, а через несколько часов их снежком-то занесет — не знаючи, хрен сыщешь!

— Ты действуй, — сказал банкир, — а мы пока твоего хлопца в зимовье потащим. Как закончишь растяжки ставить — догоняй. Так дело быстрее пойдет!

Втроем они ловко уложили тело погибшего однополчанина Вольфа на импровизированные сани и привязали труп к лыжам.

— Давай, Вольфыч, догоняй! — сказал Петр Семеныч, впрягаясь в сани.

— Спасибо, Петр Семеныч! Спасибо, Паша! — с чувством произнес Путилов. — Вовек вашей помощи не забуду!

— Да ладно тебе? — отмахнулся банкир. — Давай, Паша, налегай!

Они напряглись и потянули за собой, оставляя в снегу глубокую борозду, сани с телом пришельца из параллельного мира. Вскоре их догнал Вольф и сменил выдохшегося Петра Семеныча. Они успели добраться до избушки егеря засветло.

— Ты, надеюсь, его в дом не потащишь? — осведомился у егеря Паша.

— Нет! — к радости телохранителя произнес Вольф. — В избе слишком жарко, — пояснил он. — Оставим во дворе!

— Прямо так?

— У меня в сарае есть хорошие доски, — ответил Вольф. — За час я успею сколотить гроб. Вот в него и положим, завтра вырою могилу и похороню.

— Как знаешь, — пожал плечами Паша. — А я пойду чего-нибудь горяченького приготовлю: война войной, а мы с утра ничего не ели! Да и помянем твоего товарища по-человечьи! Петр Семеныч, а вы отдохните, пока мы с Вольфычем все приготовим! А то цельный день по сугробам как сайгаки!

Гроб у Вольфа получился несколько кособоким, но крепким и просторным. Вместе с Пашей они уложили в него Петера. Вольф накрыл тело товарища чистой простыней и положил сверху крышку. После недолгих раздумий он решил её не забивать — хотел еще раз попрощаться с другом перед похоронами.

— Эх, Петька, Петька! — скорбно произнес он. — Угораздило же нас так свидеться! Если хотя бы лицом ко мне полз… Я может быть… — судорожно сглотнул и смахнул набежавшую слезинку. — Прости, друг!

В избушке было жарко натоплено — Паша не поскупился, от души подкинул в печку дровец.

— Давай, хозяин, мы тебя уже заждались, — произнес Петр Семеныч. — За Рождество мы с утра пили, а теперь за упокой… Паша!

— Уже, Петр Семеныч! — На этот раз Паша поставил на стол литровую бутылку водку.

— Коньяк за упокой пить — это как-то по-пижонски! — пояснил Петр Семеныч. — Водка она правильней!

Паша плеснул водки в четыре стакана, один из которых отодвинул в сторонку и накрыл кусочком хлеба. Вольф, уже хоронивший в этом мире старого егеря, знал, что так положено. Такой обычай… Русский обычай, который немцы в его родном мире выкорчевали с корнем!